Всеволод и два его спутника сели на выделенных им Халишей костяных кобр и отправились в столицу. Почему так, а не, например, на демигрифонах, как назвал наш герой бескрылую их разновидность? Все очень просто. Кобры были конструктами и не нуждались в отдыхе. Да, скорость они могли поддерживать не более пятнадцати километров в час, но зато сутки на пролет. И абсолютно игнорируя дорогу, просто держа курс по азимуту. Поле, болото, река — ей было не принципиально. Даже горы выступали лишь некоторым затруднением. Быстрее выходило только на крылатом транспорте, которого под рукой не было от слова вообще. Ну или на плодах технического прогресса. Поэтому, скрепя сердце, Всеволод пересел с демигрифона, к которому уже немало прикипел, на кобру, и поспешил в столицу. Однако уехал он недалеко…

Уже на третий день пути попали в засаду, где их обстреляли магии сильными, заранее подготовленными плетениями. Точнее не маги, а темные жрецы Дол-Гула. Всеволод-то наивно думал, что они давно закончились, что он от них уже избавился. Однако здесь его ждали именно они числом в очень значительным — за полсотни.

Костяные кобры, заметив агрессию, задрали головы и раскрыли капюшоны. Из-за чего весь удар на них и пришелся, что спасло нашего героя от неминуемой гибели. Темные жрецы выучили уроки прошлого и теперь действовали из засады и наверняка.

Мощные древние кости, покрытые пульсирующими руническими письменами, едва заметно хрустнули и рассыпались прахом. Защита была построена просто, но элегантно. Внутри накопитель. Вся поверхность кобры — улавливатель магической энергии, да и вообще любой энергии, преобразует ее в ману, которую и накапливал. Но вот беда — удары оказались очень сильными. Внутренние резервы накопителей просто переполнились и дестабилизировали структуру. Вот она и самоуничтожилась. Быстро и просто.

Всеволод быстро среагировал. Упал. И тут же откатился. И не зря. Туда секунду спустя попала стрела. В его доспехах это не страшно. На первый взгляд. Но кто его знает, что там за стрелы?

Еще перекат. Еще. И вот уже «живительный» камень, о который ударила очередная стрела с какой-то удивительной силой. Слишком не естественной.

Спутники, которые должны были его сопровождать, уже умерли, пронзенные такими вот подарками. Не спасли даже мифриловые доспехи. А открытые части тела, наблюдаемые со стороны, странно почернели и усохли. Видно не зря Всеволод опасался этих стрел.

Тишина. Всеволод осторожно выглянул и тут же ушел за укрытие. А там, где только что была его голова просвистело несколько жутких стрел. Одна из них пробила большой лопух и тот высох и развалился за считанные мгновения. Наверняка они несли божественное проклятье. Очень уж узнаваемое действие. Явно высасывало не только все жизненные и магические силы, но и душу, принося ее в жертву вполне конкретному божеству. А к Дол-Гулу в гости он не хотел. Совсем. Очень уж он был на него обижен.

Секунда. Другая. Он услышал тихий шорох и какое-то движение. Время. Оно уходило. Противник наверняка обходил и скоро это укрытие станет западней. Нервно окинул взглядом округу наш герой не нашел путей к отступлению.

«Неужели это конец?» — Пронеслось у него в голове. — «Вот так вот глупо и бесславно? Нет… Нет. Нет!»

Его хотели принести в жертву богу мертвых. А значит, что? Правильно. Нужно сорвать им это мероприятие. Вознести молитву другому богу? Но какому? С теми, с кем он знаком лично связываться было чревато. Они участвовали в этой игре и вряд ли могли напрямую вмешиваться.

Тот всепрощающий парень тоже подходил мало. Чем он поможет? Советом? Предложением подставить вторую щеку и повисеть на кресте? В бездну такие советы! Тут побеждать нужно, а не раздавать пожертвования.

— Черт… — тихо буркнул Всеволод, — никто в голову не приходит… черт… черт… черт! О! А почему, собственно, нет?

Сила молитвы в той энергии, которую ты вкладываешь в нее. Простую болтовню боги не слышат. А вот если приносишь при этом жертву — голос твой становится громче. И чем больше жертва, чем больше энергия, которую ты вкладываешь в свою молитву, тем лучше тебя слышно, сильнее и отчетливее. Иной раз и сквозь Вселенные клич может дойти.

Разумеется, черта звать он не стал. Просто вспомнил рассказы новоприобретенной сестры Луриэль… или, скорее теперь уже Халиши, о том, какие были боги древней Некехары. О войне с ними. О взаимоотношении. И вообще. Поэтому он закрыл глаза, стабилизировал дыхание и постаравшись визуализировать образ чудовищной анаконды мысленно позвал «Ас-с-саф! Ас-с-саф! Ас-с-саф!» Вкладывая в каждое слово ману.

Это было странно… необычно… непривычно… Он впервые в своей жизни звал божество. Он не доверял никому из них. Но королевский дом Некехары считал детьми Ас-с-саф, а он теперь был частью его. Во всяком случае так говорила Халиша. Риск. Огромный. Просто чудовищный. Тем боле, что эта богиня давно уже заснула, погибла или ушла. И ее не услышала даже Халиша. Но сестренке резко изменила свое поведение буквально через день после пробуждения и стала вести себя более уверенно. Да и эти шаги по пробуждению демигрифонов и древней армии. Шаги с очень большой степенью риска. Однако…

От этих мыслей его оторвал какой-то едва различимый шорох… шелест… Он повернулся мысленно на него и обомлел — прямо перед ним была змея поистине мегалитических размеров. Чуть довернув голову, она смотрела на него бесстрастным изучающим взглядом.

«Ас-с-саф?»

«Халиша о тебе говорила…» — прошелестел бесцветный голос.

«Я…» — хотел было сказать Всеволод, но ему словно свело мышцы челюстей.

«Я знаю…» — прошелестел голос змеи. — «Ты не кровь от крови. Ты душа от души. Ты слишком самонадеян, если ждешь моей помощи…»