И откуда в ней такая живучесть, выносливость, терпение, сила? Её тоже нагло «припахивают», а она открыто, но безуспешно не соглашается, искренне, но часто безнадёжно пытается отстоять своих инженеров. Не отступает даже тогда, когда убеждается, что остается в меньшинстве. При этом в разговоре употребляет массу высоконаучных терминов, будто надеется, что они придадут вес её аргументам и поднимут в глазах мужчин.

И голосок у неё тонкий, нежный. Личико, если освещено теплым сиянием улыбки, искреннее, доброе. А иногда бывает слегка нервно-ироничное. И сама она милая, миниатюрная, но такая на диво решительная и принципиальная! Самым сильным порицанием для неё были слова: «Вы делаете это напоказ». Как позже выяснилось, сколько из-за этого было тайных слез, невысказанных обид! А сегодня на заседании? То, втянув голову в плечи, сидела молча, то в гневе её красивые тонкие ноздри раздувались и дрожали, а глаза горели и темнели на поражавшем бледностью лице. Страдает, но прежде всего думает о науке, а уж потом о своих неутолённых амбициях. Всем известно, что когда у зама застопорилось решение задачи по технологической теме, именно она выбрала правильный путь и потому только ей принадлежит заслуга в последовавшем за этим изобретении. Но все промолчали. Слишком зависимы.

Скольким уж помогла написать диссертации, а самой так и не дают защититься. Зам, как-то «подсовывая» ей тему для очередного «племянника», в ответ на её возражения удивленно скривил губы: «И вы туда же?» Пришлось ей взять и этот «хомут». Вот она, хрупкость величия или величие хрупкости и красоты! Кто-то из журналистов сказал: «Красота плюс интеллект – есть красота в квадрате». Но ценят её только настоящие мужчины.

«Приходилось ли мне наблюдать в своём окружении, в НИИ, чтобы мужчины-физики делали диссертации женщинам? – задала себе Елена Георгиевна неожиданный вопрос, и сама же себе ответила: «Не довелось. Ой, был один случай. Муж помогал жене». А у нас в университете на химфаке одни женщины работают. Никто им не мешает защищаться. Недавно по радио услышала интересную информацию: «Женщины в науке теснят мужчин. Процент женщин-ученых в мире – двадцать три, а в России – сорок пять». А скольким мужчины не дали о себе заявить, воспользовавшись их идеями, наработками, результатами? Значит те, что пробились, были не только умнее, но и энергичнее, настойчивее представителей сильной половины?»

Елена Георгиевна усмехнулась, и её мысли опять вернулись к уважаемым ею людям.

«Татьяна Владимировна принадлежит к редкому типу людей, именуемых истинными учеными. Как раньше говорили? «Ум, честь и совесть страны». Святковский, Иванов, Катасонов, Власов и она, не побоюсь этих слов, – славные представители советской школы.

Катасонов опустил глаза в папку с расчетами. Его отливающий сединой ежик, делающий голову похожей на шар, кажется мне полной луной в туманном ореоле. Он тоже понимает, что идет «игра на публику», что, вызывая некоторых мужчин, шеф соблюдает совестливый ритуал, ещё знает, что с ним такого не позволят. Побоится шеф связываться, потому что он – ученый широкого диапазона с колоссальным внутренним ресурсом. И без всяких вывертов и вывихов, нормальный. Для него не существует единственных, раз и навсегда зафиксированных решений и мнений. Он всегда ищет варианты. Мыслит многопланово, в разных плоскостях.

Не сразу и не вдруг нашёл он свою дорогу. Сам себя растил, совершенствовал. Из деревенских. Сбежал от отчима. Пестрая биография беспризорника. И как это иногда бывает, судьбу его решил случай. По прямому указанию проректора института взяли мальчишку из подсобных рабочих в мастерские НИИ. (Старый проректор курировал на заводе практику своих студентов и заприметил на удивление смышленого мальчишку.) Начинал с нуля. Школу заочно в три года закончил. Долго пробивался, а потом сразу по совокупности статей защитил докторскую. Он тоже из блестящей плеяды настоящих ученых, носителей истинных ценностей, которые определяли мировые приоритеты в науке.

А вот Таня и Люда. Их тема – первая глава диссертации зама. Увлечённые, в работу с головой уходят. Целенаправленны, методичны, дотошны. И вредные электромагнитные поля их окружают на полигоне, и образцы они за неимением вытяжки травят в «царской водке», окутанные страшными темно-бурыми парами в общей комнате, вопреки всем правилам техники безопасности. Женщины сделали картонный короб-вытяжку, но где им было взять денег на мощный вентилятор?

Скрупулёзно увязывают они невидимые другим логические нити выводов из своих экспериментов. Спорят друг с другом по-женски мягко, тактично, но настойчиво. Обе маленькие, худенькие, тихие. Приятно на них смотреть. Они меняют пространство вокруг себя, наполняя его чистотой, порядочностью и добротой. А дома у них обеих кишащие удручающе трудными родственниками и ненавистными соседями коммуналки и невыплаченные долги. Но никогда они не выплёскивают на посторонних свои проблемы, терпеливо и грустно несут их в своих сердцах, натруженных не сложившейся под стать их уму и трудолюбию жизнью. У Тани к тому же муж «налево» частенько поглядывает. А дочка у них музыкально одарённая, в конкурсах побеждает. Таня с ней сама занимается. Тоже когда-то мечтала о карьере пианистки, но по просьбе мамы выбрала практичную специальность. Она во всём талантлива. Но эта постоянная нищета…

Группа Валентины Сергеевны вторую главу заму «добивает». Галка прекрасно оформляет ему чертежи. Что они имеют в качестве компенсации? Их не уволили, как многих других в начале перестройки, когда избавлялись от балласта и неугодных. Время от времени им подкидывают премии. Валентине Сергеевне заткнули рот, дав ей формальную должность заведующей лабораторией, позволив командовать в весьма узком спектре и без того ограниченных возможностей.

А что зам в клюве принес? На всё готовенькое пришел, только отнимать привык, убеждает несколько необычным способом – пригрозив. Его начальственный стиль не располагает ни к дискуссии, ни даже к замечаниям. Собственно говоря, настоящей движущей силой института не зам является, а эти скромные профессора и инженеры. Да вот, поди ж ты… надолго ли…

Не всем даны менеджерские способности. Моя голова, например, на расчеты запрограммирована. Но с моим ли уровнем заниматься вычислением оптимальных объемов холодильных камер или надёжности красителей? Такой работой только мозги иссушать. Но лучшей пока нет. А годы идут. Ничего, потерплю. Придет время – возродится наука».

Елена Георгиевна снова скользнула взглядом по рядам. Владимир Григорьевич смотрит поверх голов отсутствующим взглядом, словно его мысли заняты в этот момент решением проблем, недоступных пониманию окружающих. Дудкин ухмыляется, а Суханов уже оклемался, но смущённо опустил голову, боясь случайно натолкнуться на мой прямой и слишком откровенный взгляд. Вот тебе и отличие: один сочувствует мне и переживает, что не может помочь, а другой не скрывает радости, что не его нагрузили. Злорадствует. Торжествующая посредственность.

В сущности, это было ясно и без сегодняшнего случая. Никогда не питала иллюзий по поводу Дудкина. Камень за пазухой не стану держать, но в друзья пусть не напрашивается. Отошью. И это прозвучит как нечто само собой разумеющееся, сообразное с моими взглядами на многие составляющие жизни. Юрка, Юра, Дудкин, Юрий Петрович, Петрович – вот и вся твоя жизнь. Убожество, бескрылое насекомое. Усилия, конечно, иногда прикладывает, в основном чтобы от чего-то отказаться, но душу в работе не тратит. Так и будет всю жизнь пресмыкаться и перебиваться. Как может измельчать человек! У таких простой и эффективный метод на вооружении: во всех своих бедах винить женщин.