А я продолжила:

«Недавно пошли мы с мужем в аптеку прибор для измерения давления для меня покупать. Так он и за ручки молоденькую продавщицу трогал, и в глаза ей заглядывал, и в комплиментах ей рассыпался, а под конец визитку ей свою вручил, мол, звоните, всегда рад. А я рядом стояла и думала: «Если он при мне так себя ведет, что же он вытворяет без меня?!» Молчала, хоть и чувствовала себя оплеванной. Не ругаться же при чужом человеке? Я считала, что позорил он не только меня, но и себя тоже».

– Здорово ты мужика уделала! – рассмеялась Инна. – Молодец, и добавить нечего.

– Аня, я не поняла, ты о себе рассказывала или все выдумала? Ты же, кажется, замуж не выходила? – спросила Жанна.

– Я этой Вале пересказала историю, произошедшую с одной учительницей, моей коллегой, но выдала за свою. Так она прозвучала достовернее и эффектнее.

Мужчины – странный народ. Я этим летом на пляж ходила. В тени под кустом на лавочке вязала. Люблю, знаете ли, у воды посидеть. Слышу, недалеко от меня мужчина шепчет сладострастно своей жене, мол, прижмись, вдохни мужской запах моих подмышек. Жена только плечом пренебрежительно повела. А я подумала: жарища, вокруг неприятные потные тела… Но вы бы видели лицо этого оскорбленного мужа! На нём – смертельная обида! Жена пренебрегла им! Я в шоке. Женщина обязана любить его потные подмышки? Ей, может, ещё и носки его грязные нюхать?

Я слышала, что мужчин приводят в возбуждение предметы женского туалета и нижнее белье. Представляю себе: я таращусь на мужские семейные трусы и вздыхаю! Идиотизм. Вот уж и правда нельзя догадаться, чем мужчины могут восхищаться, что в себе ценят и любят, в чем видят мужское достоинство. Мы разные, вот поэтому нам трудно понять друг друга. Жанна, а ты на это счёт что думаешь?

– Мужчины и женщины мыслят и чувствуют по-разному. Я иной раз из себя выхожу, а Коля никак не поймет, что меня беспокоит. А ведь он хороший. Супругам надо стараться быть друг к другу ближе, откровенней, больше беседовать по душам, чтобы наладить контакт.

– Так они же не любят подобных бесед, – возразила Аня.

– Несовпадение мужской и женской реакции на одни и те же проблемы способно довести до бешенства, – подтвердила Инна. – Не раз я наблюдала, как в дождь ведут отцы и матери детей из детсада по узкому деревянному тротуару. Матери по лужам на асфальте топают, а дети у них по настилу бегут или торжественно шествуют. У мужчин же всё наоборот.

– Так не им же потом возиться с больным ребёнком. Вот и всё объяснение их невнимательному поведению. И что тут яриться? – спокойно сказала Жанна.

– И замечаем мы то, на что мужчины не обращают внимания, считают мелочами. А зря. Сколько раз моя внимательность выручала меня в карьере! Я по отдельным штрихам: по мимике лица, по нервному движению рук или напряженному положению плеч определяла настроение начальника, предугадывала его намерения и действовала на опережение, – добавила Лена свои наблюдения.

27

Аня с Жанной попили воды и вошли в спальню, тихо продолжая начатый на кухне разговор.

– …Доподлинно знаю: в тягость мне любые формы жлобства. Бывало, говорю, будто бы шутя: оставьте мне возможность быть такой, какая я есть, не лезьте мне в душу, – сказала Аня, видно отвечая на вопрос Жанны.

А Инну передёрнуло от одной только мысли, что Жанна может услышать их с Леной интимный разговор. «Разбирает её ночью попусту философствовать», – разозлилась она.

– …Сдается мне, что ты валишь всё в одну кучу. Нет, у тебя всё-таки поразительно ревностное чувство телесной и духовной независимости. Оно у тебя переходит все самые разумные границы. Соизволь быть более терпимой, тогда отпадет надобность в защите. Пропускай мимо ушей мелкое тявканье. Воображай, что оно для тебя ничто, ноль без палочки, – посоветовала Жанна Ане.

– Это только тебе, святоша, и подходит, – не удержалась от едкого замечания Инна.

Жанна подавила в себе желание ответить тем же, но подумала раздраженно: «Полагает, что выбрала правильный тон? Ляпнула, как в лужу плюнула. В умные рядится! Не разборчива в отношениях с людьми и в средствах не стесняется. Ей нравятся «бои без правил». Воображает, что навела тут шороху. Только и думает, чем бы еще кого-нибудь прищучить? После её слов сквозь землю хочется провалиться. И сказала всего ничего, а меня уже тошнит от её гонора. Какие бы найти точные слова, чтобы её усмирить? Обвинить в однообразии мышления? Неужели Лене импонирует грубость подруги? Видно, так уж у них повелось… Сама-то она не бросается словами. Проще заставить говорить сфинкса».

Аня вскочила на колени, потянулась к тумбочке, включила ночник и снова легла. (И кто его выключил?) И вдруг, не поднимая головы от подушки, вынесла Инне категорический приговор.

– Мне быть снисходительной к распоследним эгоистам? Я не собираюсь сдаваться хотя бы из чувства справедливости. В твоих заявлениях постоянно просматривается безразличие. Так и запиши себе на лбу или на ус намотай, что буровишь невесть что. Верни себе ясность мысли. Сегодня ты тиранишь меня и Жанну, а завтра ещё за кого-нибудь возьмёшься. А потом кто-то очень крепко ответит тебе. Ты этого хочешь? Проняло, наконец? Просекла? Замолчи, утроба ненасытная, иначе я за себя не ручаюсь, – разгневанно втолковывала она сокурснице, впившись глазами в её ненавистное на тот момент лицо. – Нравится, чтобы из-за тебя всех корежило?