«Батюшки-светы! Вот так вспышка гнева. Как напустилась! Не угомонить. И чего вскинулась? Не идет Ане грубить, не к лицу ей. Устала, вот и перешла этический Рубикон. У всех нас слабенькие нервишки, – подумала Лена. – Пожалуй, не соответствует действительности утверждение о беззащитности Ани. Я сама себя ввела в заблуждение. Стеснительная и неуверенная, но если ее прижмет, она может быть свободна в проявлении своих эмоций. И все-таки до конца она, как и я, не преодолела свой недостаток. Это у нее от переизбытка совестливости… Когда-то была так застенчива, что становилось неловко за то, что ей неудобно из-за чьей-то пошлой шутки или какого-либо глупого фортеля».

«И эта туда же… воспитывать. Не оставляет в покое». – Инна за спиной Ани закатила глаза и издевательски скривила рот. Потом глянула на бессильно и расслабленно вытянувшуюся рядом подругу. Та взглядом молила её быть благоразумной.

«Лена на пределе сил, а я тут со своими шпильками», – спохватилась она.

– Аня, спасибо за поддержку, но не пори горячку. Надо быть принципиальной, но не до такой же степени. Особенно если это касается мелочей. Зачем с остервенением вцепляться в противника зубами? Этим ты играешь ему на руку. Я, например, предпочитаю компромату без ссылки на источник компромиссы, – сказала уже успокоившаяся Жанна.

Даже Лена зашевелилась. Она не протестовала, только одаривала спорщиц удивленными взглядами, с трудом подавляя готовый сорваться с губ смешок недоумения.

А Инна уже молча ругала себя за не ко времени вырвавшееся наружу пустое раздражение: «Чего петушилась, что меня заело? Зачем Аньку разволновала?»

– …Теперь многие вещи мне кажутся очевидными, а раньше, по молодости, веришь ли, не доходило или не задумывалась. Только с высоты своих лет стала понимать, что жить надо было легче, проще, – печально сказала Аня. – Да… жизнь почти прожита.

– …Что укрепляло тебя в убеждении правильности предпринятого шага – категорического разрыва с сильной половиной? – спросила Жанна.

– Окружающая действительность, – усмехнулась Аня. – Неудачные судьбы подруг. Собственная моральная неудовлетворенность от «дружеского» общения с мужчинами-коллегами.

– Неутешительные, но, по-моему, недостаточные причины. Подвергать яростному осуждению, мысленно устраивать оргии ненависти к мужчинам и таким образом олицетворять нравственную совесть нашего поколения?.. Наивные прекраснодушные призывы к порядочности. Дон Кихот в юбке. Хлестко я тебя? Не обижайся. Думаешь, идеалы изжили себя? Тогда это закат, – сказала Инна.

– Ничего подобного! Не из ненависти, от любви и бессилия говорю я иногда жестокие слова. Больше того, из жалости к невезучим, которых неприятности подстерегают на каждом шагу, к тем, чьи пути пересекались с бесплодными страданиями и разочарованиями, к тем, кто, воспарив в мечтах, получал в лице своих возлюбленных таких врагов, что невозможно пожелать худших.

– Жалеть или нет о своём выборе – это как раз и предстояло выяснить каждой из нас, прожив десятилетия, – сказала Жанна раздумчиво.

– Нам говорили: торопитесь любить, не спешите ненавидеть. И вот, сколько себя помню, торопились некоторые мои подружки воплотить в жизнь веру в лозунги и красивые фразы, вычитанные в альбомах своих старших подружек. Предвкушали аплодисменты. Не затрудняли себя излишними сомнениями, а потом с убийственной отчетливостью обнаруживались проблемы. Но в мужчинах они не находили отклика. Наваливались беды, и вот только тогда девчонки начинали готовиться к самому худшему… мол, нас голыми руками не возьмёшь. А второе дыхание не включалось… Потом привыкали, втягивались в эту проклятую жизнь. Обиды… как зубы на полку клали и вперёд, и с песней. И вынуждены были признавать, что уходит из их жизни простота, красота и поэзия… А мне такого счастья не надо было.

– Аня, ты целый талмуд сочинила. Замахнулась на самое-самое. Может, напрасно?..

Жанна не стала продолжать. Только Аня всё равно сказала:

– Многие гордо говорят, что если бы представилась возможность прожить вторую жизнь и что-то изменить в ней по сравнению с первой, то они не стали бы этого делать. Мол, хорошо и правильно прожили! А Эмма не стала лицемерить, честно сказала, что если бы удалось отмотать время назад, в новой жизни она не слушала бы Федора, не выполняла его капризы, больше внимания уделяла детям, а не домашним делам. И вообще постаралась быть в семье смелее.

– …Я подписку о неразглашении прописных истин не давала… Разве девушка отдастся, если парень не поклянётся, что женится?.. – спросила Аня. – Ну, если только по глупости или, когда притупится бдительность, в момент временного помутнения разума, что тоже имеет место при чувствительной девичьей психике. Я знаю такие случаи.

Жанна дипломатично согласно закивала.

– Я объясняю своим подопечным, что цена мужской клятве ноль, чтобы начеку были, – бодро и деловито начала было Аня. – Впрочем, часто без особого успеха. Добрым, наивным девочкам, которые сами никогда не врали, трудно в это поверить. Вот и попадаются в сети лжецов самые чистые, самые невинные из них. Им кажется, что настала такая счастливая минута, когда все мечты сбываются. Незавидна их участь. В таких случаях требуется воля к пробуждению, только не каждой удается найти её в себе, – упавшим голосом добавила она. – Всем хотелось бы, чтобы обстоятельства их жизни были более счастливыми или хотя бы более лёгкими.