Я одарила его печальной улыбкой.

— Я пытаюсь понять, но это сложно. Поставь себя на моё место. Как бы ты себя чувствовал, если вдруг потерял свою свободу и люди постоянно говорят тебе, что надо делать? Я не хочу быть избалованной и чтобы за мной приглядывали. Я не слабая, и я так просто не ломаюсь.

— Я знаю, что ты не такая, — он поднял наши соединенные руки и прижал их к своей груди. — Твой дух и независимость делают тебя тем, кто ты есть, Сара, и я ни за что в жизни не хочу отнимать у тебя это.

Я не ответила. Как я могла сказать ему, что его ограничения уже потихоньку делали это?

— Всё что я знал на протяжении очень долго времени, это как быть воином и как командовать другими. Это работало и на всём остальном в моей жизни. Потребовалось время, чтобы понять, что с нами это не сработает.

— Ты это понял, да? — поддразнила я его, и его ответом стала улыбка, смягчившая повисшее в комнате настроение. — Как думаешь, ты когда-нибудь сможешь оставить это в прошлом, эту чрезмерную опеку?

Он снова вздохнул.

— Я никогда не перестану беспокоиться о твоей безопасности, но думаю, станет легче.

— Когда я докажу, что могу защитить себя, ты станешь относиться ко мне как к другому воину?

Он тихо рассмеялся.

— Я могу с полной уверенностью сказать, что никогда не буду видеть в тебе одного из других воинов. Но я попытаюсь быть менее деспотичным. И когда ты покажешь, что готова к заданию, я не помешаю тебе выйти на него. Я готов поручиться, что мне это не понравится, но я не буду тебе препятствовать.

— Спасибо.

Это был маленький шажок, но единственный в верном направлении. Как же я хотела поделиться с ним своим секретом, но я не хотела рушить этот момент. Скоро.

Он выпустил мою ладонь и поднял руку над моей головой. Мне не требовалось большего, чем это приглашение и, сместившись, я прижалась к его боку, положив руку ему на грудь. Он погладил мои волосы, что часто делал, и я блаженно вздохнула.

— Хочешь поговорить о Ванкувере? — поинтересовалась я спустя несколько минут тишины.

— Позже. Прямо сейчас я просто хочу обнимать тебя.

Моя грудь переполнилась чувствами. Как я могла сказать «нет» на это?

Глава 17

— Думаю, мне начинает нравиться Калифорния, — Джордан прислонилась к ограде патио на заднем дворе дома. — Я могла бы к этому привыкнуть.

Я сделала глубокий вдох, наблюдая, как волны бьются об берег под нами.

— Я скучала по океану, когда была в Весторне. Там красиво, но ничто не сравнится с океаном.

— Это заморочки ундины?

У меня вырвался смешок.

— Нет, думаю, это просто заморочки Сары.

Минуту она хранила молчание.

— Ну, так, когда ты собираешься рассказать мне, что произошло после возвращения Николаса из Ванкувера?

— Ничего не произошло, правда.

Она одарила меня хитрющей улыбкой.

— Совсем ничего, да? Так вот почему я видела, как перед завтраком он уходил из твоей комнаты тем утром?

— Он приходил повидаться со мной, как только приехал, так как знал, что я переживала за него.

— Я так понимаю, ты не раскрыла ему свой секрет, раз уж крыша до сих пор на доме.

Я шумно выдохнула.

— Я хотела, но затем он начал говорить о связи, и насколько она сводит его с ума, когда он считает, что я в опасности. Он пока ещё не готов узнать всё. Я бы хотела, чтобы он был готов, поскольку мне ненавистно утаивать это от него.

— Связи довольно сложны для понимания, исходя из того что я видела и слышала, и полный ад для мужчин. Со временем он успокоится, может быть, лет так через десять, или двадцать.

— Может быть.

Она подтолкнула меня плечом.

— Что не так? Тебя навестил сногсшибательный воин в предрассветный час. Почему ты не улыбаешься до ушей?

Я прикусила губу, задумавшись о нашем с Николасом разговоре, состоявшемся два дня назад.

— Иногда мне интересно, как много из того, что он испытывает ко мне, исходит от связи. Я знаю, она делает мужчин покровительственными, и Тристан говорил, что из-за связи мужчины могут переживать довольно-таки сильные эмоции. Что если нет никаких «нас» вне этой связи?