Другими словами, меня возмущала сама необходимость взрослеть. Должна признаться, я не ожидала от себя такой расхлябанности. Мальчик появился именно в тот период моей жизни, когда я растерянно размышляла о собственной никчёмности. Он казался удивительно невинным и беззащитным и как-то даже чересчур остро воспринимал всё вокруг — чужие слова, события и городские пейзажи.

Мне будто пришлось взять шефство над младшекурсником — обязанность отчасти утомительная, но в то же время почётная и интересная. Сидя на мотоцикле сзади, он постоянно окликал меня по имени (вот и сейчас: «Нацуми, Нацуми!»), и в этот момент накатывало чувство странной ностальгии, а ещё — волнение, будто впереди ждёт что-то новое. Я неслась на мотоцикле навстречу ветру с дождём. Оказывается, я уже забыла, как это приятно.

 

— Нацуми, подождите! Вы видели, что мы сейчас проехали? Почти как Версальский дворец! — не удержался я, краем глаза заметив посреди зелёной лужайки здание, похожее на огромный западный замок.

Нацуми за рулём мотоцикла рассмеялась:

— Ха-ха, Ходака! Это Государственный гостевой дом, мы же по Акасаке едем.

Я покраснел.

— А ты разговорился.

Я глядел на её спину в дождевике и думал: «Как хорошо, что она не видит моего пунцового лица». Мы ехали на следующее интервью, и мимо нас со свистом проносились картины города, залитого дождём. Я понятия не имел, в какой части Токио нахожусь, но эти пейзажи совершенно не приедались — казалось, я мог бы смотреть на них бесконечно. Парк размером с лес, сверкающие небоскрёбы, в которых отражались облака, старинный торговый квартал с толпами людей, футуристического вида стадион, внезапно выраставшие на обочине церкви и тории, скопления жилых зданий с тысячами квартир. Я ехал по городу под дождём и порой хотел себя ущипнуть, не веря в то, что всё это наяву: увиденное напоминало мне игрушечную панораму с кучей разных зданий.

Суга руководил копирайтерским агентством.

В мои обязанности входило выполнение всевозможных поручений. Рабочий офис служил Суге и жильём, поэтому каждый день я вставал в семь утра и занимался завтраком. До этого я ни разу в жизни не готовил и поначалу понятия не имел, что к чему, но, к счастью, в бытовом плане Суга оказался довольно непривередлив: он без жалоб и комментариев ел всё, что дают: яичницу и суп мисо моего приготовления, суп быстрого приготовления из супермаркета и другие блюда.

Уборка тоже была на мне. Я собирал чашки, стаканы и пустые банки, которые Суга оставлял где попало, мыл посуду, сортировал и выносил мусор. Суга, словно ребёнок, разбрасывал везде свои носки и футболки, я подбирал их, относил в стирку, чистил унитаз и ванную.

После этого я наконец приступал к настоящей работе. Забирал из почтового ящика открытки и письма и сортировал их, выставлял счета издательствам, доставал квитанции, понапиханные в пустую коробку, и вклеивал их в записную книжку согласно датам. Больше всего времени уходило на то, чтобы расшифровать аудиозаписи интервью. Я слушал аудиофайлы со смартфона или диктофона и набирал текст на компьютере. По получившемуся документу Суга или Нацуми (а иногда и я) сочиняли статью.

За этим делом меня и заставала Нацуми, приезжавшая в офис на розовом мопеде «Хонда». Она не числилась в штате компании, но тем не менее занималась всей бухгалтерией.

— Эй, я же говорила, что выпивку нужно вписывать в графу расходов на развлечения! — бранила она меня, проверяя учётную книгу.

— И это всё, что ты написал? — ворчал Суга, заглядывая в компьютер.

— Надо было на распродаже покупать! — сердилась Нацуми, просматривая чеки.

— Забыл, что текст должен быть чистым?! Зачем ты слова-паразиты перепечатываешь?! — отчитывал меня Суга, просматривая документы с компьютера.

— Нет на месте? Вы ведь вчера уверяли, что сегодня он вернётся! — негодовал редактор, звоня по телефону с целью напомнить о сроках.

— Кому сказано: содовую надо охлаждать, иначе получится бурда, а не напиток! — ворчал Суга, попивая прямо в офисе виски с содовой, пока я отвечал работодателям, что его нет на месте.

Казалось, каждый день я барахтался в бурном потоке неизвестного; порой мои невежество и неприученность к делу поражали меня самого, и всё же я очень старался. Одно удивляло: работа была мне совсем не в тягость, несмотря на постоянные упрёки и замечания. Более того, мне даже нравилось, когда меня ругали. Интересно, почему? Неужели у меня такой характер? А ведь ещё в прошлом месяце сама мысль о том, что приходится терпеть чужие приказы и ограничения, казалась невыносимой. Что же поменялось во мне за эти две недели?

— Они говорят, что ищут Солнечную девушку!

— Да ладно! Ха-ха!

Три старшеклассницы рассмеялись, причём так громко, что я невольно огляделся по сторонам. Мы приехали в семейное кафе около большого универмага. Несмотря на будний день, внутри было довольно людно. Нацуми в Интернете назначила интервью с тремя старшеклассницами; они с ногами забрались на диван, несмотря на свою короткую школьную форму. Я давно не общался с ровесницами и перед этими робел: они будто не умели смущаться. Кажется, Нацуми пообещала купить им любой десерт и напиток в награду за то, что они перескажут ей слухи.

— У моей младшей сестры есть подруга, так вот, говорят, что одноклассница друга её парня и есть Солнечная девушка! А, сколько лет? Ну, я не знаю точно, но, наверное, столько же, сколько сестре, — то есть она в средней школе учится. Но там правда жесть: говорят, что рядом с ней часто тучи расходятся, причём не просто так, — это прямо новый уровень! Можно просто помолиться, как у домашнего алтаря, и пожелать, чтобы было ясное небо. Например, если хочешь, чтобы не было дождя в тот день, когда у тебя свидание.