Свальд издал короткий смешок. Спросил почти весело:

– Один хирд баб? Всего-то? Нет, у меня за спиной их побольше будет. Хирда три, пожалуй. Значит, ты плакала по мне, Нида? Но у нас живых не оплакивают.

А девка-то боится, что я от неё избавлюсь, вдруг довольно подумал он. Выходит, уже приручил.

– Я не оплакивала, – сумрачно заявила сероглазая.
– Я так, печалилась.

Она отвернулась от него, принялась доедать хлеб с мясом – единственное, что взяла с подноса. Пряди, выбившиеся из растрепанных кос, закрыли от него её лицо.

Свальд прожевал ещё один кусок, глядя на Ниду. Неожиданно ощутил, что продрог – опочивальня ещё не успела прогреться.

Он поднялся, сходил к сундуку, на котором оставил пояс, шапку и рукавицы, в одной из которых сейчас пряталась его добыча, вложенная внутрь. Отцепил с пояса баклагу с крепким элем, глотнул. И, вернувшись к постели, протянул её Ниде.

– Выпей. Согреешься.

Она как раз доела мясо с хлебом – и встала, чтобы принять баклагу. Поднесла к губам горлышо, сделала глоток, глядя ему в лицо.

А темные брови над серыми глазами дрогнули, вскинулись надменно…

– Согреешь меня? – тихо спросил Свальд. – Раз уж плакала обo мне?

Нида тут е подавилась элем, закашлялась. Свальд, фыркнув, забрал баклагу, поставил на поднос. Сказал, стиснув её плечи и притягивая к себе:

– Сегодня можешь не раздеваться догола – в опочивальне холодно. Но согреть меня придется.

Она едва слышно вздохнула. Сказала, вскидывая подбородок:

– Дай хоть поднос уберу.

Свальд разжал руки. Заявил:

– Убери. А то опрокинешь все, пока будешь меня греть.

Неждана молча убрала еду на сундук. Следом скинула платье из толстой шерсти – как крутилась в нем весь день на кухне, так и уснула, не раздеваясь…

Не ложиться же на постель в рабочей одежке?

Свальд сел на кровать боком. Закинул одну ногу на колено другой ноги, принялся торопливо распутывать завязки на меховых сапогах. Но смотрел по-прежнему на неё, полуобернувшись через плечо.

Лишь бы понести, думала Неждана и горестно, и радостно, подходя к кровати – не к той половине, на которой сидел Свальд, а к другой.

Горестно потому, что уже знала – следующей осенью ярл Свальд женится. На дочке какого-то конунга, красавице Брегге. Уже сговорились, уже и выкуп за неё назначили. абыни, что встречались с воинами, прежде служившими ярлу Свальду, рассказали об этом бабам на кухне...

А радостно потому, что он все-таки остался жив.

оть будет от кого понести, оправдалась перед собой Неждана.

Вот только весной Свальд уйдет в поход. Вместе с конунгом Харальдом биться против германского конунга, как болтали на кухне.

Так что времени у неё мало, только до конца зимы. Да и то, если раньше ему не наскучит…

Неждана разулась, скользнула под меховое покрывало. олодное на ощупь, оно тут же выстудило тело, вместо того, чтобы согреть. Кожа под рубахой пошла зябкими пупырышками.

Но Свальд уже залез под покрывало с другой стороны, двинулся в её сторону. Обнял, подгреб к себе.

И она, хoть не следовало этого делать, не утерпела. Тоже обхватила его одной рукой под покрывалом.

– Скучала? – с каким-то жадным любопытством спросил вдруг он.

Губы Свальда были рядом с её губами, и короткие выдохи проходились по щеке Нежданы теплыми касаниями. Только после каждого выдоха – снова холод по коже…

– Замерзла, - упрямо сказала Неждана.
– Вот и греюсь об тебя.

Она полагала, что Свальд после такого рассердится – но тот лишь улыбнулся. Велел:

– Засунь руки мне под рубаху. Согреешься.

затем поцеловал.

Целовал он долго, словнo пробовал её рот на вкус – и никак не мог распробовать. У Нежданы уже голова закружилась, а Свальд то покусывал ей губы, то проходился по ним языком. Притиснул к себе ещё крепче…

Она ощущала тепло его тела сквозь одежду. То ли холод, стоявший в опочивальне, разогнал все разумые мысли, то ли слезы недавние так её ослабили – но хотелось лишь одного. Чтобы Свальд и дальше обнимал, не отпуская.