Да блин, ну не могли эти слова относиться к Галке. Бред какой-то. Ещё и интонации эти – сочувственные, тёплые, почти отеческие. У вроде бы постороннего человека. А ведь он всего лишь лечащий врач. К тому же у него подобных случаев, если и не много, то наверняка достаточно. Должен уж как-то привыкнуть, очерстветь, отстраниться, а выглядит искренне расстроенным и удручённым.

И опять куда-то ушла уверенность, потому что не срабатывали здесь привычные методы, и всё, что Марат мог и умел, годилось в бизнесе, в общении с людьми, но перед неизлечимой болезнью отступало, теряло силу, обесценивалось. А нет ничего хуже осознания собственной беспомощности.

Марат посмотрел в окно, за которым открывалась территория больницы, газоны, дорожки, другие здания, деревья, одетые густой зелёной листвой. По дороге вдоль ограды катили машины, в два потока, в одну сторону, в другую. Будто другой мир, нормальный, а он – здесь. Где всё не так. И он – не он. Не тот самый самонадеянный невозмутимый Марат Агишев, который всегда точно знает, что нужно делать, и у которого, в принципе, всё всегда получается, а если не получается, то просто стоит ещё постараться, чуток или немного побольше, и тогда уж точно – получится. А кто тогда?

– Вы ведь с Галиной не женаты? – пробилось сквозь мысли.

– Нет.

– У вас другая семья?

– Нет.

– А девочка останется с вами?

Марат молчал.

Зав не стал повторять вопрос, понимал, что собеседник прекрасно расслышал, и, наверное, ещё что-то понимал. То ли вздохнул, то ли усмехнулся, попытался притушить разочарование во взгляде.

– Ещё что-то хотите узнать? Или я могу идти? – поинтересовался вежливо, а сам, не дожидаясь ответа, поднялся со стула. И Марат встал.

– Спасибо. – Он вытянул из кармана портмоне.

Зав заметил, хмыкнул.

– Идёмте. У меня действительно времени в обрез.

Когда садился в машину, зазвонил мобильный. Марат даже смотреть не стал, кто, нажал на соединение.

– Ну, Марат, ты где? – прилетело из телефона. Кристина. Не слишком возмущалась, скорее, чуть негодовала, сообщая: – Я тебя жду. Ты когда подъедешь?

– Зачем?

Кристина была нормальной девушкой, не стервой, не дурой, не истеричкой, без завышенных запросов и претензий. Самое то, чтобы хорошо проводить время вместе.

– Ты же обещал, что сходим куда-то.

– Куда?

– Тебе лучше знать. Куда ты хотел?

– Не знаю.

Он действительно не знал, абсолютно не помнил, что там планировал.

– Марат, с тобой всё в порядке?

– В порядке, – заверил он, придумал на ходу, не напрягаясь: – Просто очень занят. Извини. Сегодня не получится. Никак. Завтра. Или…

Может, действительно, встретиться с ней? Только не ходить никуда, остаться у неё или привезти Кристину к себе, отвлечься. Но что-то вот совсем, даже мысленно не вдохновляет, наоборот, вызывает неприятие и раздражение. И Марат продолжил, совсем не так, как секунду назад собирался:

– …послезавтра. Сходим, куда скажешь. А сейчас – дела.

– Мог бы тогда и позвонить, – с упрёком проговорила Кристина. – Предупредить.

– Извини, замотался, – произнёс Марат сквозь стиснутые зубы. Как же ему надоело оправдываться? Раздражение только возрастало, и всё сильнее хотелось, не сдерживаясь, проораться и послать всё, всех. Но Крис-то причём? И он нетерпеливо закончил: – Ну всё. Пока. – И отключился.

Когда проезжал через перекрёсток перед самым носом выскочил какой-то урод на раздолбанной Таврии. Вот тогда Марат реально проорался, высказался, не сдерживаясь. Хотя камикадзе на самоходном корыте вряд ли его услышал, но главное – душу отвёл.

Что дальше? Куда бежать, чем себя занять? Уж лучше бы и правда, какой-нибудь фарс-мажор случился: в смету не уложились, сроки затягивали, материалы не подвезли, работники разбежались, заказчик угрожал расторжением договора. Что со всем этим делать, Марат прекрасно знал, даже бы не загонялся особо. И не такое случалось, как бы нибудь да разрулил. А вот что делать с тем, с другим?

Честно, он многое бы не пожалел, лишь бы больше не прозвучало: «Что касается здоровья – ничем. Не помочь». Но, положа руку на сердце, не только потому, что искренне сочувствовал Галке, жалел её, а ещё и потому, что боялся оказаться вот так внезапно, совершенно не ожидая и не предполагая, отцом-одиночкой.

Ещё и девка у него, как оказалось, уже почти взрослая. Двенадцать лет. А Марату всего тридцать и о собственных детях он даже ни разу толком не задумывался. Ну когда-нибудь, возможно. Почему бы и нет? Но не сейчас же. Времени-то ещё достаточно. Куда торопиться? И дело не в том, что пока ещё не хотелось лишних забот и ответственности. Просто у самого с родителями всегда складывалось как-то не очень.

Марат у них, если и не поздний ребёнок, то и не ранний определённо. И маме, и отцу уже прилично за тридцать было, когда он появился. Рассчитывали на счастье, вышло разочарование. Вот и из него – какой папаша? И если бы Галка сумела сообщить ещё тогда, когда ждала ребёнка или когда девочка только родилась, Марат бы вряд ли обрадовался, и уж точно не бросился бы сразу назад домой, чтобы повести новоявленную мамочку под венец. Но материально помогал бы, без вопросов, иногда приезжал бы увидеться.