Да что теперь представлять, если бы да кабы, заморачиваться на прошлое? Когда есть настоящее. Ещё какое настоящее. А к нему и будущее.

Под действием сигнала электронного ключа створки ворот поползли в стороны. Марат загнал машину в гараж, прямо из него прошёл в дом, и столкнулся с Валентиной Михайловной. Та как раз собиралась уходить.

Валентина Михайловна появлялась здесь несколько раз в неделю, наводила порядок, готовила, если требовалось, заказывала доставку продуктов. Но в основном, конечно, убиралась. Была бы обычная квартира, Марат вполне бы справлялся с этим сам, но… Да, слегка перестарался, захотел выделаться.

Когда сам управляешь фирмой, занимающейся малоэтажным строительством, в основном, конечно, загородными коттеджами, хочется соответствовать. Вот Марат и отгрохал хоромы в два этажа, с мансардой, с гаражом, да хрен ещё знает с чем. Увлёкся. Ну не самому же теперь всё это мыть, чистить, оттирать от пыли. Это ж сутки как минимум надо выделить, да и не собирался он такой ерундой сам заниматься. Вот и появилась Валентина Михайловна, не молоденькая смазливая горничная, а помощница по хозяйству, женщина уже за сорок, приехавшая из Беларуси.

– Добрый вечер, Марат, – произнесла она навстречу. – Что-то вы рано сегодня.

– Так уж вышло, – откликнулся Марат, глянул задумчиво, поинтересовался: – А можете задержаться? Ужин приготовить?

– Кто-то должен прийти? – предположила Валентина Михайловна.

– Нет. На меня. Одного.

Хотя ему не столько есть хотелось, сколько поговорить. А с кем? О таком. Ни Паша, ни Саня – не вариант. Кристина – тем более. Родители?

Мать уже частенько заводила речи и о его женитьбе, и о внуках. Ну, вот ей, пожалуйста, и внучка. Как заказывала. Даже подрощенная. Может, к себе и заберёт? Но что отец скажет, когда о ней узнает, не трудно представить. Будет ещё один камень в огород Маратовой безответственности и раздолбайства. Так стоит ли для этого тащиться фиг знает куда, чтобы, словно мальчишке-школьнику, выслушать очередную порцию нотаций? Хотя сейчас отношение отца стало куда более благосклонным. И всё же…

Вот и осталась одна Валентина Михайловна. Тем более Марат не воспринимал её только прислугой. Да лет десять назад он и представить не мог, что у него будет прислуга. Они и обращались друг к другу не как по статусу полагалось, а как Марату показалось удобней и уместней. Он к ней по имени-отчеству – она же старше, у неё дети взрослые, внук даже, – а она к нему по имени, но на «вы».

– Сделайте что-нибудь попроще и побыстрее.

– Хорошо.

А когда уже сидел за столом, так и не притронувшись к еде, посматривая на стакан, в котором отливала янтарно-жёлтым по цвету очень напоминающая чай жидкость, а Валентина Михайловна принесла тарелку с овощной нарезкой, Марат попросил:

– Присядьте.

– Что-то случилось? – Валентина Михайловна неторопливо опустилась на стул.

– Ну да, – кивнул Марат. – Спросить хочу. А если что, вы могли бы здесь поселиться? В доме. Комнат же достаточно.

Нет, он ничего ещё не решил, вообще ничего не решил. Просто он так привык (даже если кому-то до сих пор с трудом в подобное верилось): взвешивать, просчитывать, заранее рассматривать любые возможности.

– Поселиться? – переспросила Валентина Михайловна. – Вы планируете куда-то уехать надолго и за домом надо будет присматривать? Или…

– Что «или»? – озадачился Марат.

– Собираетесь жениться?

– Я? Жениться? Нет. Не совсем. То есть, вообще не то.

И он рассказал. Про Галку, про дочь и опять про Галку, про то, что та долго не проживёт, что её родителей тоже давно нет, а, значит, у девочки останется только он, Марат, её отец (да, звучит невероятно и странно), и…

Вот именно – «и», многоточие, а дальше пока ничего.

– Вы верите, что это ваша дочь? – в первую очередь поинтересовалась Валентина Михайловна.

– В любом другом случае сомневался бы, очень сомневался, но тут – верю. Даже удостоверяться не буду, анализов проводить. Галка не стала бы врать.

– А вы совсем ничего не знали?

– Не знал. Даже подумать не мог до сегодняшнего дня. В голову не приходило. Да и сейчас не особо укладывается. У вас ведь тоже дочь? Да? И… делать-то что с ними? Это же… это же… Да я вообще не представляю, что там делать. Ну ладно – накормить, напоить. Так ведь ещё и школа. Её же в школу надо водить, уроки делать. Ну, не знаю.

– Марат. Марат! – воскликнула Валентина Михайловна, махнула рукой, улыбнулась сдержанно. – Да подождите. Что-то вы уж слишком. Сами же говорили, ей – двенадцать. Взрослая. Зачем её водить? Она сама и до школы дойдёт, и вернётся, и уроки сделает. И кормить-поить её не надо. Не младенец же. Сама поест. А что, я приготовлю. Ведь не это главное. Главное, её поддержать. Что бы она не думала, что одна и больше не нужна никому. Чтобы точно знала, рядом есть кто-то родной. С такими большими основная забота – лишний раз ласковое слово сказать, поговорить, когда надо.