Как и предсказывал Тайлер, в ресторане, выбранном Фейт, было шумно и полно посетителей, однако пятидолларовая купюра, незаметно скользнувшая в ладонь старшего официанта, позволила им почти сразу же занять столик возле окна, подальше от звяканья и визга, летевших из закутка с игральными автоматами. Из окна можно было наблюдать спешивших по тротуару пешеходов.

Сделав заказ, Фейт сходила взглянуть на электронные игры и, вернувшись, сообщила, что они — «просто обалденные».

Салаты оказались слишком водянистыми и чересчур отдавали луком, однако лазанья тут была острой и вкусной. Скотт настоял на том, чтобы Хейли выпила вместе с ним холодного кьянти. Это было опасно, поскольку у нее и без вина слегка кружилась голова. С большой неохотой она все же призналась себе, что Тайлер как-то влияет на нее, хотя и не могла понять, как именно — своими манерами или тем, что говорит. Он обладал той мужской красотой, на которую, как мрачно отметила Хейли, обратили внимание все сидевшие в зале женщины.

Из-за царившей здесь жары Скотт снял и пиджак и жилетку. Его торс казался сейчас еще более могучим, чем обычно. Закатанные рукава рубашки обнажали сильные руки, покрытые темными волосами, под ее тканью рельефно проступали мышцы, заставляя задуматься о том, какая сила кроется в этом теле.

Их глаза встретились, и Хейли почувствовала, как гулко забилось сердце в груди. Если бы она прочитала о чем-то подобном в романе, то наверняка бы насмешливо фыркнула, подумав, что все это — фантазии автора. Однако сейчас Хейли ощущала, как ее грудь словно сжали какие-то невидимые пальцы, соски набухли, в теле появилась необычайная легкость. Она словно парила в воздухе.

С полным ртом лазаньи Фейт промычала:

— Как же мне хочется быть такой же красивой, как ты, Хейли! Правда, она красивая, па?

Избегая его пристального взгляда, Хейли уткнулась в свой бокал с вином, но, поперхнувшись, закашлялась и схватила со скатерти салфетку. Когда наконец она подняла слезящиеся глаза на Тайлера, в его взгляде плясал лукавый огонек.

— Она очень красива, — с готовностью поддержал он дочь. Хейли утерла глаза.

— Нет, я не красива, Фейт. Вот моя сестра Элен — та настоящая красавица.

— Нет, ты красивая! А я никогда не буду красивой, потому что папа заставляет меня носить эти дурацкие очки. Он говорит, что мне еще рано носить контактные линзы. — Девочка осуждающе поглядела на отца и снова обратилась к Хейли:

— А ты как считаешь?

Женщина окинула Фейт изучающим взглядом. В данном вопросе она, безусловно, сходилась во мнении с Тайлером.

— Знаешь, как поступили мои родители? Они позволили мне носить контактные линзы только после того, как у меня с зубов сняли скобы. Это был настоящий подарок.

Глаза Фейт за стеклами ненавидимых ею очков изумленно расширились.

— Ты тоже носила скобы?

— Полный рот. Целых три года, — со смехом подтвердила Хейли.

— И плюс к этому — очки?

— Да, до тех пор, пока не завела контактные линзы. Я до сих пор время от времени надеваю очки, когда глаза устают от линз.

— Спорим, что даже в них ты не выглядишь так глупо, как я — в своих.

— Ты выглядишь вовсе не глупо. По-моему, очки у тебя просто шикарные. Кстати, знаешь, сколько знаменитостей носят очки? Джейн Фонда, Роберт Редфорд, Уоррен Битти.

— Да-а? — Фейт глубокомысленно уставилась в свою пустую тарелку, словно обдумывая услышанное.

Хейли посмотрела на Тайлера. Лицо его излучало доброту и любовь. Он поднял бокал с вином и взглядом попросил ее сделать то же самое. Губы его беззвучно произнесли «спасибо», и он чокнулся с Хейли. Затем их глаза встретились поверх прикоснувшихся друг к другу бокалов, и Хейли уже не смогла отвести взгляд и теперь покорно воспринимала прикосновения его мизинца, ласкавшего тыльную сторону ее руки.

От избытка чувств у нее перехватило горло, горячая волна залила шею и щеки. Казалось, от руки Тайлера исходят электрические заряды, пронизывающие ее тело и заставляющие его дрожать.

— Я пойду играть, ладно? — послышался голосок Фейт. Он прозвучал так внезапно, что Хейли, забывшая обо всем, кроме гипнотизировавшего ее взгляда, вздрогнула. Притягательная сила его глаз была сейчас многократно усилена прикосновениями Скотта к ее коже, и противиться ей не было никакой возможности. Хейли ощущала себя беззащитной.