С трудом оторвав взгляд от сидевшей напротив женщины, Скотт с неохотой поставил бокал на стол и поправил дочь:

— «Вы мне позволите пойти поиграть?» — вот как надо говорить.

Фейт шумно вздохнула и страдальчески закатила глаза.

— Вы мне позволите пойти поиграть? Пожалуйста!

Тайлер улыбнулся.

— Иди. Вот возьми два доллара, — проговорил он, вытягивая из кармана две купюры. — Обменяй их в кассе на жетоны и расходуй экономно.

— Спасибо, папочка. Я постараюсь, чтобы мне их хватило надолго, — пообещала девочка, принимая деньги. Глотнув напоследок кока-колы, она умчалась в закуток с игральными автоматами.

Эти несколько секунд позволили Хейли вернуть самообладание. Что с ней такое? Она ощущала слабость и головокружение, словно девица накануне свадьбы. Но ведь это безумие — поддаваться чарам такого человека, как Тайлер Скотт! Он — типичный завоеватель, привыкший брать то, что ему нравится, не встречая никакого сопротивления. Несомненно, он много лет оттачивал свое искусство очаровывать женщин, а вот у Хейли Эштон не было никакой практики в том, как следует сопротивляться подобным чарам.

Стараясь не выдать терзавших ее противоречивых чувств, она выпрямилась на стуле, поправила прическу, облизнула губы и попыталась придать лицу независимое выражение. Хейли уже успела убедиться в том, что дай Скотту палец, он проглотит всю руку.

— Кофе? — осведомился он.

— Да, пожалуй, — сухо кивнула женщина.

Пока они дожидались кофе, Хейли с отсутствующим видом смотрела в окно, за которым дефилировали многочисленные прохожие, однако, говоря по правде, все перед ее глазами сливалось в одну мутную полосу. Скотт не пытался втянуть ее в разговор, но Хейли чувствовала, как внимательно, не упуская ничего, он ощупывает ее взглядом. Женщину снова охватило дурацкое желание прикрыть свои обнаженные плечи.

— Сливки? — снова обратился он к ней.

— Да, пожалуй, — последовал стандартный ответ.

— Скажи, когда хватит. — Скотт стал наливать ей в чашку сливки до тех пор, пока она не остановила его тихим «спасибо». — На здоровье, — с преувеличенной вежливостью ответил он.

Хейли потягивала кофе, не поднимая взгляда на мужчину, сидевшего напротив. Он тоже с отсутствующим видом вертел в руках свою чашку.

— Наверное, тебе не стоит вести себя таким образом, — спокойно заметил Скотт.

— Каким именно образом? — Хейли уже была готова обороняться.

— Ты напряжена, сжата в комок, щетинишься, как ежик. Я ведь не собираюсь срывать с тебя одежды и насиловать прямо на столе. — Его рот скривился в усмешке, глаза наполовину прикрылись веками. — По крайней мере, не с первого раза.

— Мистер Скотт…

— Ладно, ладно, прошу прощения. Экая ты обидчивая! Неужели шуток не понимаешь?

— Это не кажется мне смешным.

— Хорошо, я подумаю над тем, как тебя развлечь.

От стеснения Хейли вновь опустила взгляд долу. Внезапно она почувствовала себя маленькой и глупенькой.

— Обычно я не страдаю отсутствием чувства юмора, однако я вынуждена была защищаться… из-за того, что… произошло сегодня днем и…

— И?

— И того, о чем вы постоянно говорите. Вы сами заставили меня.

Скотт не ответил, и Хейли робко подняла на него глаза. Он спокойно изучал ее взглядом.

— Когда я чего-то хочу, то иду к этому на всех парах и не обращаю внимания на торпеды. Я могу принести тебе свои извинения, Хейли, но от этого ничего не изменится: я хочу тебя, и ты это знаешь. Разве что я взял слишком круто — я только сейчас понял это. Обещаю тебе сбавить обороты, чтобы ты смогла отдышаться.

В этот момент Хейли ощутила, что рушатся последние возведенные ею бастионы защиты. Сочувствие, светившееся в глазах Тайлера, его мягкий тон покорили Хейли вернее, чем это могли бы сделать быстрота и натиск.

— Расскажи мне о себе, — мягко попросил Скотт. — О том, как ты жила, прежде чем мы с тобой встретились. Ты упомянула о том, что у тебя есть сестра. Она живет здесь же?

— Нет, в Нэшвилле. Работает в компании звукозаписи.

— И чем она там занимается?

— Секретарской работой.

— Она так же удачлива в своей карьере, как ты — в своей?

Хейли негромко засмеялась:

— Мне не хочется показаться стервой, но надо признать, что это не так. Впрочем, у нее есть одно достоинство, которое компенсирует недостаток мозгов: она очень красива.

— Ты уже говорила: «Вот Элен у нас — красавица». Этим вопросом я займусь позже, а сейчас расскажи мне о ваших родителях.

— Их уже нет в живых. Я выросла в Ноксвилле. Я уже закончила колледж и пришла в телефонную компанию на должность менеджера по работе с клиентами, когда умерли родители. До этого я жила с ними, заботилась о них. Они ушли с промежутком в несколько месяцев. Тогда я продала дом, устроилась на работу в «Серендипити», и вот уже несколько лет я работаю здесь. Ничего увлекательного в моей жизни не было.