Его рука вернулась к плечу и шее Хейли. Приподняв ее голову большим пальцем, он повернул ее к себе.

— А что ты думаешь по этому поводу?

В этот момент она вообще была не в состоянии думать. Если в голове ее и сохранились какие-то мысли, то все они вертелись вокруг него: как он по-мужски обаятелен. Как бы ей хотелось потрогать его волосы, какие густые у него брови, и как бы было хорошо погладить их. Прямой нос и четко очерченный рот Тайлера напоминали ей профили античных героев.

Хейли подняла на него взгляд. Она и представить не могла, до какой степени женственной и беззащитной выглядела в этот момент. Под потолком лениво крутились лопасти вентиляторов, заставляя легонько шевелиться локоны, лежавшие на ее щеках, лбу и на изящно выгнутой шее. Зеленые глаза женщины светились притягательной силой. Вопрос застал ее врасплох, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, что от нее требуется.

— Я сохраню верность шоколадному, — ответила она наконец.

Глаза Скотта были устремлены на ее раздвинутые губы.

— Смогу я попробовать?

Тайлер имел в виду вовсе не мороженое, и они оба знали это. Разговор — если не вся ситуация в целом — начинал явно выходить из-под контроля. Хейли понимала, что начинает тонуть в волне желания, и утонет окончательно, если только сама не спасет себя. Она спаслась, поправив собеседника:

— Следует говорить: «Вы мне позволите попробовать?"

Девочке это показалось очень смешным: Хейли поправляет папу точно так же, как он поправляет ее, Фейт, и она прыснула от смеха.

— Тебе пора отправляться домой, дочка, — проговорил Тайлер, когда они вышли из «Виллидж» и направились к находившемуся на стоянке «Линкольну» Фейт без всяких понуканий забралась на заднее сиденье. Она воспринимала само собой разумеющимся, что Хейли поедет на переднем сиденье, рядом с отцом. — Я высажу тебя у «Гленстона», попрошу Гарри, чтобы он отвел тебя в номер, а потом отвезу Хейли домой.

— Я хочу… Можно мне хотя бы искупаться в бассейне?

— До моего возвращения — нет. Кроме того, бассейн в десять вечера закрывается. Но если к моему приходу ты уже будешь спать, мы пойдем купаться завтра утром.

— Ладно, — пробурчала Фейт. Хейли обернулась и увидела, что девочка уже широко зевает. Тайлер заметил это в зеркало заднего вида, и они с Хейли обменялись понимающими улыбками.

Ночной портье в «Гленстон лодж» пообещал довести Фейт до номера, который занимал Скотт. Он сам и его спутница остались стоять на улице, а Фейт, перед тем как исчезнуть за массивной зеркальной дверью, послала своей новой подружке воздушный поцелуй. Хейли ответила ей тем же.

— Доказывает, что не хочет спать, до последнего, а у самой уже глаза слипаются, — прокомментировал Тайлер, нажимая на педали и выруливая на улицу.

— Это ко всем детям относится.

— А что ты знаешь о детях, Хейли?

— Ничего. Имею только собственный детский опыт.

— Должен признаться, что быть родителем — это самая тяжелая работа из всех, с которыми я сталкивался. Порой я бываю в тупике.

— В каком отношении? — медленно спросила Хейли. Она никогда бы не осмелилась сказать ему, что его дочь не уверена в его любви. Когда имеешь дело с таким амбициозным человеком, как Тайлер Скотт, подобная критика неприемлема. Пусть говорит сам, и, может быть, из его речей удастся понять, в каких именно областях отсутствует взаимопонимание между отцом и дочерью.

В ответ на ее вопрос Тайлер невесело засмеялся:

— Практически во всех отношениях.

Я никогда не любил разбираться в хитросплетениях женской психологии — до тех пор, пока мне не пришлось общаться с одиннадцатилетней девочкой.

— Фейт тоже непросто. Обычно девочки в ее возрасте сильно комплексуют по поводу своей внешности. С одной стороны, ей хочется поскорее стать женщиной, с другой — эта перспектива пугает ее. Ее тело взрослеет быстрее, чем разум.

— Насколько я понимаю, доказательством тому является случай, когда пчела жалит ее в грудь, а она стесняется сказать об этом отцу?

Хейли с нежностью улыбнулась:

— Да. Она крайне чувствительна, но обнажает перед окружающими лишь малую толику своих чувств. Больше всего ей хочется, чтобы вы ею гордились.

Тайлер удивленно поглядел на собеседницу:

— Я и так ею горжусь.

Хейли хотела спросить, говорил ли он об этом дочери, но, пожалуй, это было не ее дело. Вместо этого она сказала:

— Фейт — чудесная девочка и, по-видимому, вырастет в очень красивую женщину.

Скотт засмеялся:

— Она тоже считает тебя красавицей. Со вчерашнего дня я только и слышу: Хейли то, Хейли это…