— Ты так прекрасна, — прошептал Тайлер, когда его пальцы ощутили влагу. Следующее прикосновение было в высшей мере эротичным, запретным, и Хейли, испугавшись, замерла.

— Тайлер! — панически вскричала она и оттолкнула его обеими руками. Столь резкой реакцией с ее стороны он был ошеломлен не меньше, чем Хейли его прикосновением. Ошеломлен потому, что сразу же все понял.

Приподнявшись, Тайлер испытующим взглядом своих серых глаз впился в ее зеленые глаза, широко распахнутые от ужаса. В его взгляде был заключен немой вопрос: правда ли то, во что любой другой на его месте попросту отказался бы поверить?

— Хейли… — Он нежно убрал с ее щеки непослушный завиток волос, разметавшихся во все стороны подобно вееру. — Я твой первый мужчина?

Не в силах вынести этого пронзительного взгляда, она крепко зажмурилась и отвернулась, прижавшись щекой к диванной подушке.

— Я уродка. Я пыталась сказать тебе, что не создана для этого. Но ты отказывался понимать меня.

Глубоко тронутый этим жалобным всхлипом, он провел указательным пальцем по ее щеке. Так обычно прикасаются к ребенку — ласково и осторожно, боясь повредить его нежную кожу.

— Нет, ты необыкновенная. Необыкновенная настолько, что я благоговейно склоняюсь перед тобой.

Хейли открыла глаза, но не отважилась взглянуть ему в лицо. Она не верила своим ушам. Высокомерие, издевательство, быть может, даже злой смех — в подобной ситуации от мужчины можно было ожидать чего угодно. Но только не взволнованных слов, исполненных нежности и искреннего уважения.

— Только не придавай этому мистического значения, — мужественно проговорила Хейли. — Все гораздо проще: до сих пор ни один мужчина не захотел меня.

Вот тогда-то он и рассмеялся глубоким грудным смехом, сотрясаясь всем телом и почти не открывая рта.

— Ах, Хейли, Хейли… Ты и в самом деле девственница, причем не только физически. Надо же быть такой наивной! Ты даже не представляешь, какими глазами смотрят на тебя мужчины. Хотя я, пожалуй, даже рад этому: во всяком случае не придется постоянно отбиваться от соперников — ты сама мне в этом будешь помогать.

Наконец-то у нее достало смелости поднять на него взгляд. Уголки его губ изогнулись вверх в нежной улыбке, а глаза, внимательно рассматривающие ее лицо, были наполнены теплом.

— И ты по-прежнему хочешь меня? — Хейли не вполне сознавала, насколько несуразно прозвучал ее вопрос. До сих пор она только и делала, что твердила о том, что они никогда не станут любовниками. А сейчас ей казалось, что от ответа Тайлера зависит вся ее жизнь.

Он оставил на ее губах легкий поцелуй.

— Больше, чем когда-либо. До боли сердечной. — В его словах теперь звучала печаль. — Но я никогда не сделаю тебе больно. Я не сделаю ничего, что могло бы огорчить мою Хейли. Сегодня вечером тебе и так досталось, а это не слишком способствует занятию любовью. Мы сами почувствуем, когда придет время любви. Когда я чего-то хочу по-настоящему, то всегда добиваюсь своего. К тому же мой жизненный опыт показывает: чем больше усилий я прилагаю, тем больше ценю достигнутое.

Тайлер помог ей сесть и привести себя в порядок. Застегивая собственную рубашку, он обронил словно невзначай:

— Парк закрывается в воскресенье вечером. А в понедельник утром ты, Фейт и я отправляемся в отпуск.

— Что?..

— Уедем отсюда, отдохнем, развеемся…

— Но я не могу уехать на следующий день после закрытия! У меня миллион дел. Столько всего надо успеть.

— Ты у нас менеджер по контактам с посетителями, верно? А раз посетителей нет, то на работе тебе делать нечего.

Хейли не смогла сразу же ответить ему. Широкая улыбка Тайлера снова заворожила ее. И все же ей, хотя и не без труда, удалось возразить:

— Мне нужно оформить групповые туры на следующий сезон, наметить основные направления рекламной кампании, написать текст и подобрать слайды для буклетов, билеты…

— ..И все прочее вполне может подождать. Мы едем, и точка! У меня есть уютная хижина на озере Фонтана. В общем, в понедельник рано утром чтобы ты была готова как штык!

— Нет, Тайлер, я никуда не поеду.

— Я никуда не поеду.

— Мы заедем за тобой в восемь. И если ты в это время все еще будешь в постели, я тебя из нее вытащу силой.

— Я никуда не еду, Тайлер.

— Да что ты заладила одно и то же, как испорченная пластинка!

Она и в самом деле незаметно для себя самой стала похожа на патефон со сломанной пластинкой: неделю подряд говорит одно и то же, а он даже слушать не хочет. С того самого дня, когда Тайлер впервые заговорил с ней насчет поездки на озеро в Северной Каролине, она неустанно твердит ему, что никуда не поедет. Ей приходится выдвигать все новые и новые доводы, однако Тайлер отметает их один за другим с удивительной легкостью и каким-то даже весельем, которыми в последнее время были отмечены все его дела.