Его поцелуи наверняка еще более впечатляющи, чем его взгляд. Нет, она бы не разрешила ему поцеловать себя. Но было бы приятно немного повернуть голову, когда он убирал ту прядь, и прижаться щекой к его руке. На одно короткое мгновение.

Раздался телефонный звонок.

Ренни резко села, всколыхнув воду в ванне. Может быть, это Вик. Он ведь достаточно нахален и самоуверен, чтобы попытаться снова.

Но это может быть и Лозадо.

На телефоне не высветился номер звонившего. Она все же взяла трубку.

– Ренни, ты в порядке?

У Лозадо аж дух захватило, когда он услышал ее частое, легкое дыхание. Так женщина дышит, когда ее трахают или когда она боится. С Ренни ему и то, и другое доставило бы удовольствие.

– Зачем вы снова звоните, ведь я вам запретила?

– Я о тебе беспокоился, Ренни, – сказал он. – Позвонил, чтобы убедиться, что у тебя все нормально.

– Что со мной может случиться?

– У тебя неподходящая компания.

Он глазам не поверил, когда она приехала домой в сопровождении пикапа Треджилла. Он мог отнестись к их встрече на приеме, как к дикой случайности. Но два дня подряд? От этого так и несло полицией.

Уезжая, Треджилл дал два коротких гудка. Этот говнюк еще жив только потому, что не зашел к Ренни в дом. Но откуда они приехали? Как долго были вместе? Час? Целый день? И чем они занимались?

Лозадо задумался о способах, какими он может разделаться с Треджиллом. Какой из них самый болезненный? Да, он хотел, чтобы Треджилл умер в муках, и это должна быть необычная боль. Еще ему хотелось, чтобы его смерть была позорной. Он не хотел делать из Треджилла мученика, погибшего героя.

Он не хотел повторять то, что он сделал с его братом Джо. Это было бы неоригинально, а Лозадо славился своим творческим подходом. Он придумает что-нибудь уникальное, что-нибудь особенное. Возможно, воспользуется услугами одного из своих скорпионов. Здесь один страх чего стоит.

Как бы то ни было, убийство Вика Треджилла должно стать его шедевром, высшей точкой в его карьере. Он не должен торопиться, следует все тщательно продумать.

Разумеется, если бы Треджилл вошел в дом вслед за Ренни, пришлось бы действовать немедленно и убить их обоих. Треджилла – за его вторжение в чужие владения, Ренни – за измену.

Тут ему пришло в голову, что она может быть ни в чем не виновата. Что, если она не в курсе, что Треджилл коп? Треджилл может ее использовать в надежде добраться до него. Ему бы хотелось в это верить. Чтобы убедиться, он позвонил.

– Не понимаю, о чем вы говорите, мистер Лозадо, – сказала она. – Более того, мне безразлично, что вы думаете.

– Я не одобряю ваш выбор друзей.

– Мне наплевать, одобряете вы или не одобряете. Говорю в последний раз, оставьте меня в покое.

– Мне не нравится, что ты путаешься с копами. Она молчала, он понял, что поразил ее.

– Особенно мне не нравится, что ты проводишь время с Виком Треджиллом. Он неудачник, Ренни. Он тебя не стоит. Не стоит нас.

Несколько секунд прошло в молчании. Когда она заговорила, голос стал тоненьким.

– Вик?.. Он?..

Лозадо расплылся в улыбке. Он был прав. Она не знала.

– Бедняжка. Я думал, ты знаешь.

– И что случилось потом?

– Я же рассказывал. Десять раз как минимум. – Вик потер глаза. Их резало от недосыпа.

– Расскажи еще раз.

– Из конюшни она пошла в дом. Меня не пригласила.

– Думаешь, кто-нибудь там был?

– Я никого не видел. Чужих машин тоже не было. У меня нет оснований думать, что кто-то был внутри, но поклясться я не могу. Понял?

– Почему она тебя не пригласила?

– Думаю, она поступила резонно. Она видела меня всего один раз. И потом я появляюсь у нее на ферме с корявым объяснением, как я ее выследил? На месте женщины я бы так и поступил.

– Ладно, продолжай.

– У меня вопрос, – вмешался Тинпен. – Ты оружия там нигде не видел?

Вик щелкнул пальцами:

– Надо же, едва не забыл. Она как раз засовывала «узи» в карман своих джинсов.

Тинпен тихо выругался. Орен устало взглянул на Вика и жестом попросил его продолжать.

– Я забыл, на чем остановился.

– Она вошла в дом. Ты остался на веранде.

– Ах да. Потом появился этот старик. Тоби Роббинс. Большой, сильный на вид чувак. – Вик повторил, о чем он и Ренни с ним говорили. – Мне показалось, он относится к ней по-отечески. По поводу меня у него явно возникли подозрения. Все время как-то странно на меня поглядывал.