Его голос прервался, и он провел рукой по лицу, задержавшись на глазах.

Она не могла понять, означало ли это, что он плакал.

Какая-то часть ее радовалась… но ее мир становился намного более осмысленным, когда мистер Форкл был сильным, надежным человеком, даже если его упрямство временами сводило ее с ума.

— Когда ты проснулась, — продолжил мистер Форкл, на этот раз более спокойным голосом, — это было похоже на одно из тех «чудес», о которых люди всегда говорят. Ты была собой. Твое причинение было отключено, и все остальное казалось прекрасным. И ты, и твоя сестра понятия не имели, что произошло между вами.

— Подожди, — прервала его Софи. — Разве не ты всегда говоришь, что способности нельзя отключить, как только они активированы?

— Для обычных эльфов — да, — согласился мистер Форкл.

Софи застонала, понимая, что это приведет к очередной речи типа «позволь мне объяснить, какая ты странная».

И, конечно же, он сказал ей:

— В твоем случае я сделал твои гены немного более гибкими в некоторых отношениях. Таким образом, если бы что-то, что мы планировали, нуждалось в корректировке, у нас была бы возможность сделать это… что было и преимуществом, и недостатком. Я часто задаюсь вопросом, не является ли эта гибкость причиной того, что мы должны были перезагрузить твой разум.

Он наклонил голову и вздохнул так, словно хотел сказать:

— Это так сложно… экспериментировать на ком-то. — Что определенно помогло Софи подавить все неясные чувства, с которыми она боролась, когда думала, что он плачет.

— В любом случае, — сказал мистер Форкл, возвращая разговор к тому, что они обсуждали. — Я поклялся, что с этого момента буду в тысячу раз бдительнее следить за тем, чтобы с тобой никогда больше не случилось ничего подобного, и все же мне каким-то образом удавалось не понимать той роли, которую лимбиум сыграл в твоей аллергии, пока это не случилось снова. И я не предвидел никаких проблем, когда вызвал твое причинение. Так что представь себе мой ужас, когда я услышал отчет мистера Дизнея о том, как твое причинение действовало в Париже, и понял, что наши улучшения способности каким-то образом были отключены. Я надеялся, что проблема была связана со всеми другими глюками, которые ты испытывала, и что, как только я сброшу твои способности, все вернется к тому, как мы изначально проектировали. Но она не восстановилась так, как другие твои способности. И вот мы здесь.

— Лааааааааадно, — сказала она, стараясь не утонуть в потоке информации. У Софи было такое чувство, что она будет пробираться через все это еще много недель. Но в данный момент у нее был один очень важный вопрос. — Зачем снова сбрасывать способность и что-то менять? Мы уже знаем, что это не помогло…

— Это не точная наука, — перебил ее мистер Форкл. — Лимбиум также не влияет на все равномерно. Я был так сосредоточен на твоей телепатии в тот день… и на пробелах в твоей ментальной блокировке… что не уделил твоему причинению должного внимания. Я также не смог понять, что твое причинение работает неправильно еще до того, как ты исчезла, и поэтому нуждается в гораздо более фундаментальной корректировке. На этот раз способность будет полностью в моем фокусе, и я буду нацелен на нее по-другому.

— Но ты все равно не можешь гарантировать, что это сработает, верно? — настаивала Софи.

— Здесь нет никаких гарантий, — напомнил ей мистер Форкл. — Это все теоретически, пока мы не реализуем лечение и не посмотрим, что произойдет.

— Отлично. Так что… в общем, ты просишь меня доверить тебе мою жизнь — снова — и в то же время признаешь, что на самом деле не знаешь, что делаешь, — пришлось указать Софи. — Потрясающе.

— Я не виню тебя за эти чувства, но…

— Хорошо, потому что это правда! — вмешалась Софи. — Я почти уверена, что так будет лучше…

Ее язвительный комментарий был прерван тихим стоном сестры, которая разогнула ноги и перекатилась на спину.

— Эми? — спросила Софи, съежившись, когда сестра открыла глаза, и Софи увидела, какие они красные и опухшие.

Голос Эми звучал как крошащийся гравий, когда она прошептала:

— Софи? Ты все еще здесь?

— Ну конечно же. А где еще мне быть? — она протянула Эми бутылку Молодости, которую только что вручил ей мистер Форкл, и помогла ей сесть.

— Не знаю, — призналась Эми, осушив половину бутылки. — Наверное, я думала… — она отвела взгляд, и слезы потекли по ее щекам. — То, что я тебе сказала…

— Я этого даже не помню, — заверила ее Софи. — Серьезно. В памяти это была просто куча шума. Я не могла разобрать слов… и не хочу знать, — добавила она, когда Эми открыла рот, словно собираясь все повторить. — Что бы ты ни сказала, это не имеет значения, если только тебе не нужно поговорить об этом, — добавила она, вспомнив свою предыдущую клятву.

Эми подтянула колени к груди, обхватив их дрожащими руками.

— Мне так жаль, Софи. Я не могу поверить, что была такой кошмарной.

— Тебе было шесть лет, — напомнила Софи. — Я почти уверена, что в шесть лет все становятся кошмарными.

— Да, но это все равно не оправдывает того, что я сказала, — пробормотала Эми.

— И то, что ты сказала, не оправдывает моей реакции, — возразила Софи. — Ничто не оправдывает того, что я сделала с тобой.

— Это не то, что ты сделала, — поправил мистер Форкл. — Это то, что случилось. Тебе нужно начать понимать это различие. Причинение — это невероятно изменчивая способность. И она проявилась в тебе очень рано и очень внезапно, в разгар ситуации, когда темперамент уже был слишком высок… и ты не знала, что с тобой происходит. Любой бы потерял контроль в таких обстоятельствах.