Редким шестым элементом — тьмой в чистом виде. Только самые сильные Тени могли контролировать его. И теневой поток менял все, к чему прикасался.

Теневой поток был также важен для того, что планировали Невидимки, и когда их Тень была убита в Эверглене, Леди Гизела угрожала Таму, пока он не согласился стать заменой Умбры. Софи и Киф умоляли Тама не уходить, но он поклялся, что сумеет постоять за себя. А Леди Гизела предупредила их, что любая попытка спасения только поставит Тама и его сестру-близнеца Линн в еще большую опасность. Так что Там остался один на один с Невидимками… и это убивало Софи каждый раз, когда она думала об этом.

С каждой неделей на сердце становилось все тяжелее. Кошмары стали более яркими. Ее мозг все больше убеждался, что она никогда больше не увидит своего друга.

Или еще хуже: что Там присоединится к врагу по-настоящему.

«Если ты выслушаешь нас, я гарантирую, ты поймешь, что мы единственные, у кого есть реальное решение проблем в этом мире, и что ты тратишь свой талант, служа не той стороне», — сказала ему Леди Гизела. И она снова и снова доказывала, что является мастером мысленных игр и манипуляций.

— Все чисто! — прокричал Сандор, и Софи расправила плечи и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться.

Она могла бы вернуться к беспокойству о Таме позже. Сейчас ей нужно было сосредоточиться на предстоящем разговоре… разговоре, который она репетировала последние девять дней. С тех пор как она съездила в Атлантиду и…

Что ж.

Все пошло не по плану.

Она все еще видела жалостливые взгляды на лицах свах, когда они показывали ей уродливые красные слова на экране.

Слова, которые определят ее — уничтожат ее — если люди узнают о них.

Вот почему она умоляла об этой встрече. Если она сумеет убедить Мистера Форкла дать ей хоть какую-то информацию — которую она в любом случае заслуживает знать — все вернется на круги своя.

Она готовилась к драке, так как получить информацию от Черного Лебедя было все равно, что открыть пасть бьющегося паразита. Но если он доверял ей настолько, чтобы привести в свой секретный кабинет…

— Зайдем? — спросил мистер Форкл, указывая на вход.

Софи кивнула и переступила порог, дрожа от холодного металлического воздуха, проникшего сквозь тонкую ткань ее лиловой туники. В комнате было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но ей показалось, что она попала в холодильник, и она плотнее закуталась в свою голубовато-серую накидку, жалея, что не надела толстые перчатки вместо шелковых.

Свет ожил, когда мистер Форкл последовал за ним, словно сенсор реагировал только на него.

— Ты не выглядишь впечатленной, — заметил он, когда Софи моргнула от внезапного яркого света.

— Это просто… не то, чего я ожидала.

Она уже много лет представляла себе его секретный кабинет… и всегда представляла себе нечто среднее между космическим кораблем и Хогвартсом, с причудливой архитектурой, всевозможными высокотехнологичными приборами и таинственными приспособлениями. Плюс подсказки к тому, кем на самом деле был мистер Форкл, и множество намеков на проект Мунларк. Вместо этого она оказалась в изогнутой белой комнате, которая заставила ее почувствовать себя внутри гигантского подземного яйца. Мягкий свет лился из единственной лампочки, висевшей на тонкой цепочке над круглым серебряным столом. Стены были гладкими и голыми, как и пол, а несколько маленьких решеток на потолке наполняли комнату ледяными сквозняками.

Вот и все.

Никаких окон. Никаких дверей… кроме той, через которую они вошли и которая бесшумно закрылась за ними. Сесть негде. Никакого декора. Ни книг, ни свитков, несмотря на любовь мистера Форкла к исследованиям.

— А я-то думал, ты уже поняла, что в затерянных городах вещи редко бывают такими, какими кажутся, — сказал мистер Форкл, прижимая ладонь к стене. Лампочка дважды мигнула, а затем вспыхнула еще ярче и проецировала сетку изображений на каждую поверхность комнаты, как будто офис подключался к тысячам камер, показывающих эльфов, гоблинов, огров, троллей, гномов, гномов-карликов и людей, занятых своей повседневной жизнью. Каждые несколько секунд изображение менялось, заставляя Софи задуматься, успеет ли она увидеть всю планету, если простоит там достаточно долго.

— Все еще ничего? — спросил Мистер Форкл.

Она пожала плечами.

— Это не так уж отличается от офиса Кинлина в Атлантиде. И я почти уверена, что у многих человеческих лидеров тоже есть такие комнаты… не показывающие все другие виды, но… ты понимаешь, что я имею в виду.

— Неужели? — мистер Форкл постучал по стене, чтобы изображения исчезли, прежде чем положить ладонь на серебряный стол. — А как насчет этого?

Металлическая поверхность покрылась рябью от его прикосновения, растягиваясь и распадаясь на миллион тонких проволочек, что делало ее похожей на гигантскую версию одной из тех игрушек, с которыми Софи играла в детстве. Он постукивал пальцами в быстром ритме, и кнопки двигались и опускались, образуя взлеты и падения и плавные, плоские участки. Софи не могла понять, что видит, пока он не нажал несколько дополнительных кнопок, и крошечные уколы света вспыхнули на концах каждого провода, заливая сцену яркими цветами и помечая все светящимися этикетками.

— Это карта, — пробормотала она, медленно обходя стол.

И не просто какая-то карта.

Трехмерная карта затерянных городов.

Она никогда раньше не видела свой мир таким, как сейчас, когда все на планете было разбросано по отношению ко всему остальному. Этерналия, столица эльфов, которая, вероятно, вдохновляла человеческие мифы о Шангри-Ла, была гораздо ближе к Святилищу, чем она предполагала, расположившись в одной из долин Гималаев… в то время как специальный заповедник животных был скрыт внутри выдолбленных гор. Атлантида находилась глубоко под Средиземным морем, как и описывали человеческие легенды, и казалось, что Мистериум находится где-то в Бермудском треугольнике. Ворота в Изгнание находились посреди пустыни Сахара… хотя сама тюрьма была погребена в центре Земли. И Люменария…