– Говорят, – пожал плечами смотритель порта.

– Кто говорит?

– Самые разные люди. Я смотритель порта славного острова Клири, я слышу разговоры множества людей, прибывших с разных концов света. И люди говорят, что скоро будет война.

– С Кролгом? Или Девистией?

Когви фыркнул от смеха.

– С дикарями, Нестол, дикарями. Зачем цивилизованным людям убивать друг друга?

«Затем, что они убивают друг друга уже больше тридцати лет», – подумал Два Ножа. Но вслух он сказал:

– Возможно, до этого не дойдет. Есть кому остановить войну.

– И кому же?

– Продавцам грез, – пожал плечами Представитель четвертого клана.

Когви расхохотался так, что слезы брызнули из глаз.

– Отличная шутка, Нестол. Нет, поверь мне, следующей весной или, максимум, через год все островитяне объединяться, чтобы вернуть себе материк. Смерть людоедам! – рявкнул Когви, поднимая кружку.

– Смерть!

Два Ножа пригубил пива и поставил полупустую бутылку на стол. Хватит на сегодня. Пираты уже разбрелись кто куда, кого-то в невменяемом состоянии притащили на дирижабль. Телохранители тоже там, проверяют каюты. Это они со смотрителем что-то задержались. И не сказать ведь, что беседа была слишком интересной.

– Пора спать, – сказал Представитель, поднимаясь из-за стола.

Когви схватил его за рукав, на его губах блуждала пьяная улыбка.

– Троих, Нестол, ты должен убить для меня троих.

И в этот момент на Два Ножа нахлынули воспоминания, которые он отгонял от себя весь этот разговор.

…Девушка лет восемнадцати-двадцати, невысокая, худенькая, заморенная. Ее ладони, вцепившиеся в прутья клетки, покрыты цыпками, взгляд испуганный, затравленный. Она смотрит на уважаемого купца Нестола своими карими неестественно огромными из-за худобы глазами и не знает, бояться ли его или наоборот умолять, чтобы ее купили. В клетке осталось всего полдюжины женщин, и она единственная, у кого остались силы стоять. Если бы не это, Два Ножа ее бы и не заметил.

Они в Северном, кончается распродажа, и тех, кого господа не купят себе в слуги, повезут на юг. А на юге их, скорее всего, будет ожидать либо вечное рабство, либо и того хуже – котел.

– Порченый товар, господин. Сильно, вроде, не насиловали, но не девственница – точно.

– Это для жены. Месяц назад у меня родилась дочь, ей нужна помощь. Эй ты, умеешь за детьми ухаживать?

Губы девушки дрожат, на глаза накатывают слезы.

– У меня была дочь…

– Господин! – орет работорговец, лупя палкой по прутьям, но так, чтобы не зацепить пальцы приглянувшейся покупателю рабыни.

– У меня была дочь, господин…

– Беру.

… Служанки называли ее Цыпкой. Спрашивали, не сама ли она съела собственную дочь. Два Ножа слышал их насмешки, а сейчас смотрит, как она беззвучно плачет, спрятавшись в чулан. Ее худенькие плечи дрожат, по почти еще голому затылку (пришлось обрить, чтобы наверняка вывести вшей) стекает плевок.

Он подходит к ней и гладит по плечу. Цыпка вздрагивает и поворачивает голову, в глазах появляется страх, когда она понимает, кто к ней прикоснулся…

Нет, дело не в этом.

– Я вернусь к работе, господин Нестол. Сейчас же…

Два Ножа склоняется к ней и целует. Жадно, так, будто никогда раньше никого не целовал. И она отвечает ему, отвечает со страстью.

– Больше никто… никогда… понимаешь?.. – шепчет он ей на ухо.

– Господин Нестол…

– Меня зовут Два Ножа…

… Гнойная харкота с четкими кровяными вкраплениями покрывает ее подбородок и грудь. Она кашляет, кашляет и не может остановиться…

… – Туберкулез не лечится, господин Нестол…

… Она так слаба, что не может разговаривать. Только вымученная улыбка едва касается губ.

– Я не мог раньше, – шепчет он, гладя ее руку. – Прости меня, не мог. У меня родился… родилась вторая дочь, и я обязан был…

Она слабо пожимает его руку и вкладывает кусок бумаги.

«я тебя люблю дваножа», – написано в ней неровными крупными буквами. Он плачет, сжимая клок бумаги так, словно пытается его раздавить.

– И я тебя люблю, Цыпка…

Два Ножа склонился к смотрителю и прошипел ему на ухо:

– Единственная женщина, которую я любил всем сердцем, была с материка.

Левый глаз словно обожгло, и эта боль четко дала понять Представителю четвертого клана – в этот раз все получится.