Еще одно печальное осознание, и очередное доказательство того, что этот город болен. Довольно большое количество магазинов на центральной улице было заперто, на витринах висели таблички с надписью "АРЕНДА". По крайней мере, фермерский рынок Ходжа держался на плаву, а также закусочная Чака, внутри которой виднелось несколько посетителей.

– Поверни здесь, - сказала Чэрити, показывая направо. Машина с урчанием миновала поворот, и двинулась мимо очередного ряда закрытых лавок. Затем Чэрити, уставившись куда-то в сторону, пробормотала:

– О, нет. Не верю. Даже школа закрыта.

Джеррика затормозила, глядя на обветшалое кирпичное здание с разбитыми окнами и запертыми на цепь дверями.

– Ты туда ходила?

– Ага. Клинтвудская начальная. Я только пошла в третий класс, когда власти штата забрали меня.

– Тогда в какую школу сейчас ходят местные дети?

Чэрити слегка пожала плечами.

– Не знаю. Думаю, их возят на автобусе в Филберт или Тайлерсвилль.

Джеррика медленно покатила дальше.

– Эта маленькая поездка в город тебя, наверное, только удручает. Большинство магазинов закрыто, школа на замке. Весь город будто вымер.
– Но затем Джеррика посмотрела через открытый верх.
– Погоди-ка... Там что-то есть. Что там за здания?

В конце улицы фасадом друг к другу стояло несколько трехэтажных зданий, таких же серых и обветшалых, как и все остальные, но в их окнах горел свет и виднелись сгорбленные фигуры.

– Швейные цеха, - сразу же узнала Чэрити.
– Кроме самогоноварения, здесь это единственный стабильный заработок.

– Швейные цеха?
– удивленно спросила Джеррика.
– Не понимаю.

– Они появились после того, как закрылись шахты, - пояснила Чэрити. Изготовители одежды из других штатов ждут, когда контора разорится, затем арендуют ее за бесценок. А шить нанимают местных женщин.

– Почему им просто не открыть фабрику у себя в штате, и не нанять своих местных жителей?

– Потому что тогда им придется платить гораздо больше. Зачем нанимать резидентов штата шить за семь-восемь долларов в час, когда можно возить ткань сюда и заставлять местных женщин делать это же за минимальную плату? Когда люди не работают по пять лет, они будут пахать за любые деньги. Думаю, никто не откажется.

– Хочешь сказать, это предприятия с потогонной системой?

– Ага. С круглосуточным режимом работы. И никому не разрешается работать больше тридцати одного часа в неделю.

Джеррика посмотрела на нее.

– Почему это?

– Потому что иначе это будет считаться полным рабочим днем. Тогда головной компании придется платить страховку по безработице и более высокие выплаты в страховой фонд штата.

– Господи. Корпоративная Америка. Кучка засранцев.

– Они будут искать любую лазейку, чтобы сэкономить денег и эксплуатировать рабочих.

Сумерки опускались в голодную дыру, которой являлся Люнтвилль. Джеррика включила фары, повернула пару раз налево, и проехала еще один квартал, где располагалось еще несколько швейных цехов, вперемежку с разрушенными зданиями. Но затем из темноты появилась светящаяся вывеска: "АНТИКВАРНАЯ ЛАВКА ДОННЫ". Даже в такой поздний час она, очевидно, была открыта, ибо именно в этот момент в дверь вошел человек. По дороге в их сторону двигалось еще несколько теней.

– Это, наверное, самое нелепое, что когда-либо видела, - сказала Джеррика.
– Почти уже девять вечера. Кто ходит покупать антиквариат в такой час? И кто вообще захочет открывать антикварную лавку в таком месте?

Чэрити удивленно подняла брови.

– Ну, потому что это не совсем антикварная лавка. Это просто такое прикрытие.

– Прикрытие? Для чего?

– "Антикварная лавка Донны" - на самом деле местный бордель.

– Ты шутишь? Настоящий старомодный бордель? Публичный дом?

– Боюсь, это так. В Люнтвилле нет отделения полиции, и поскольку округ Рассел не отмечен на карте, там тоже нет полицейского подразделения. Единственные правоохранители здесь - это полиция штата и небольшое управление шерифа, а их слишком мало для такой территории. Поэтому они, так сказать, закрывают на все глаза, пока ситуация не выходит из-под контроля.

– Невероятно, - удивленно произнесла Джеррика.

– Где-то здесь еще есть бар, по крайней мере, раньше был, - вспомнила Чэрити.
– По-моему, он назывался "Перекресток", как раз за углом.

– О, класс, - прокомментировала Джеррика, поворачивая.
– Надеюсь, он все еще там, потому что я определенно не прочь выпить.

– Ты серьезно?
– начала было Чэрити.
– Нам нельзя в "Перекресток"!

– Почему это?

– Ну... знаешь, из-за мужчин.

Джеррика ухмыльнулась.

– Что, бары только для мужчин?

– Нет, но... я не назвала бы его... современным. Это довольно вульгарное место.

– Другими словами, деревенская забегаловка?

– Да! С мишенями для дартса и бильярдными столами.