Большой и указательный пальцы берут сосок и сжимают его.

Джералдин, Джералдин...

В зернистой темноте сна вспыхивает спичка.

Мне очень жаль...

Затем пламя касается розового соска, и он начинает с шипением гореть...

5

Прокравшись назад, они услышали голоса.

– Шшш, - шикнула Джеррика на Гупа, который собрался, было, открыть свой огромный рот.
– Нам нельзя шуметь.

Она поняла, что голоса доносятся из гостиной. Это Энни и... еще кто-то. Но кто? И что Энни делает там так поздно? Она же уже спала. Но там был еще один голос, который Джеррика не узнавала.

– Идем, - прошептала она Гупу, продолжая держать его за огромную ручищу. Только этого мне не хватало, – подумала она. Чтобы Энни застукала меня рыскающей по ее пансиону в час ночи, после того, как я трахнулась в кустах с ее работником. Она стиснула зубы, затаила дыхание, и прошмыгнула через кабинет. Гуп, словно послушный щенок, последовал за ней. Когда они миновали гостиную, то заметили две тени, сидящие за столом. Джеррика почувствовала запах тетушкиной трубки и сигаретного дыма, а еще мельком увидела на столе два недопитых бокала вина. Кого тетя Чэрити могла принимать в этот час?

Она отбросила эти мысли и стала быстро подниматься по лестнице. Гуп следовал за ней. Слава богу!– подумала она, когда они добрались до второго этажа незамеченными. Затем Гуп выпалил:

– Ох, блин, мисс Джеррика, это было так...

– Шшш!
– она быстро потянула его по коридору и остановилась возле его двери.
– Немедленно иди в постель, - прошептала она, словно мать неугомонному ребенку. Гуп, действительно, во многих отношениях был ребенком. Инфантильно эмоциональный, без какой-либо духовной глубины и самоанализа. Но, конечно же, вовсе не этих качеств она искала на темном заднем дворе...

– Немедленно иди в постель, Гуп. Спокойной ночи...

– Ох, мисс Джеррика, - он запнулся, его огромное лицо растянулось в глупой, широкой улыбке. Он нежно взял ее за руки.
– Знаете, это по-настоящему много для меня значит, и...

Она быстро чмокнула его в губы и отстранилась.

– Уже поздно! Увидимся завтра.

Оставив его изнывать от безнадежной любви, она быстро проскользнула в свою комнату и закрыла за собой дверь.

Черт,– подумала она, этот большой глупый ребенок влюбился в тебя! Вот "геморрой"!

И этот "геморрой" будет продолжаться до конца ее пребывания здесь. Справиться с этим будет нелегко, это точно. Придется избегать его, вежливо отшивать...

По крайней мере, секс был неплохой. Хотя, опять же, для Джеррики не существовало такой вещи, как плохой секс. Острота момента охватила ее, как всегда. Все ее остальные мысли были сметены прочь его внезапным появлением на заднем крыльце. Она соблазнила его на месте, увлекла вглубь залитого лунным светом заднего двора, где они целый час совокуплялись в грязи, как животные. Гуп не обладал богатым опытом, но для Джеррики это не имело ни малейшего значения. Ее сексуальный фитиль был очень коротким. С дрожью в ногах, она сняла с себя ночнушку, а ее рука нащупала в темноте то, что уже было в боевом состоянии. Она притянула его к себе, ее дыхание было отчаянным и жарким от необузданной похоти. Она была буквально вмята в землю под весом его жилистого, мускулистого тела, но именно это ощущение мечтала она получить прежде всего. Он хныкал по-детски и кончил через пару минут, но к тому времени Джеррика кончила уже дважды. Ее взмокшее лоно пульсировало, а она стонала, возя ногами в грязи.

– Ох, блин, мисс Джеррика, - неловко пытался извиниться он.
– Я не хотел кончать так быстро, просто не смог удержаться...
– Она толкнула его руками в огромную грудь, заставив замолчать и лечь на спину. Без колебаний взяла его пенис в рот, почувствовав вкус спермы и собственных выделений. И принялась жадно отсасывать, при этом поигрывая его яичками и щекотя анус. Склонившись над его промежностью и задрав вверх зад, она чувствовала, как горячий поток спермы вытекает из ее влагалища и льется по внутренней стороне ног. Она хотела еще, больше того, что ей было нужно. Ее груди походили на горячие камни, которые венчали раскаленные кончики сосков. Член у нее во рту через считанные минуты снова набух, после чего она уселась на его промежность, как на конское седло. Ее взмокшее лоно ныло так, что на глаза у нее выступили слезы. Гуп обладал причиндалом впечатляющих размеров, и сразу же пронзил ее. Она яростно и отчаянно скакала на нем. В тени они напоминали какие-то безумные тени, глотающие раскрытыми ртами влажную жару, их ноздри трепетали от сексуальных запахов и пышного аромата окружающих цветов. С каждым движением своих бедер она позволяла ему проникать все глубже. Его шершавые, как наждачная бумага руки обхватили ее спину, ее груди болтались в воздухе. Она кончила еще дважды, соки текли из нее, как из незакрытого крана.

Джеррика совершенно утратила рассудок. Она слезла с Гупа, чтобы торопливо занять следующую приглашающую позицию, т. е. встала на четвереньки. Эрегированный член Гупа пульсировал с каждым ударом его сердца. Он только собирался снова войти в нее, когда она, задыхаясь, потребовала:

– Нет, теперь в попку. Я хочу в попку.

– Но... но.. н...
– заикаясь, отозвался Гуп.

– Используй слюну, - приказала она.

Гуп снова запнулся:

– Но, мисс Джеррика, я никогда раньше этого не делал. Я правда не знаю, как это делать.

Джеррика раздраженно нахмурилась. Она плюнула на пальцы, протянула руку назад и увлажнила прямую кишку, затем направила его член себе в анус.

– Толкай, - сказала она.
– Толкай на всю глубину. Не осторожничай.

Чувство было такое, будто в бутылку с узким горлышком вогнали пробку. Теперь его член был по ощущению не просто размером выше среднего, он был гигантским. Ей казалось, будто ее нафаршировали под завязку. Именно это она хотела почувствовать, именно это ей было нужно. Медленные толчки становились все интенсивнее. Одной половиной лица Джеррика возила по грязи. Запустив руку себе между ног, она начала поочередно сжимать его яички и теребить себе клитор, пока ее похоть не возросла до точки кипения. Помощь ее пальцев в сочетании с вгоняемым на всю длину огромным членом заставляла ее извиваться, напрягая каждую мышцу тела. Она кончила, пуская слюни в грязь, затем ахнула, почувствовав, как семя Гупа заполняет ее прямую кишку.