Шрифт:
Кошмар лопнул, как назревший гнойник.
Внезапно отец Том Александер, рукоположенный католический священник и исполняющий обязанности психолога при Ричмондской Католической Епархии, вновь оказался привязан с помощью кольев к грязному цементному полу. Но в отличие от первого извращенного сна, на этот раз он лежал на спине. Вдали, в пыльной темноте мерцали свечи, поднималась влажная жара. Его пенис, казалось, съежился, словно земляной червь, умерший на солнце.
Просыпайся же, - взмолился он, обращаясь к себе. Почему-то он знал, кто появится потом. Просыпайся и выбирайся их этого долбанутого сна. Но смягчения не произошло, и всего через пару мгновений появилась она. Монахиня, облаченная в тяжелую рясу и апостольник с вуалью, прошла босиком к тому месту на холодном, голом полу, где он лежал.
– Святой отец, молю тебя, - сказала она.
Александер ухмыльнулся, его запястья и лодыжки были привязаны к железным кольям, вбитым в пол.
– Молишь меня о чем?
– раздраженно спросил он.
Монахиня ничего не ответила. Она подняла подол своей черной рясы, вновь обнажив лобок, густо заросший черными, как уголь волосами.
– Я - та монахиня, которая мочилась прошлой ночью на твой зад.
– Поверь, - сказал он.
– Я не забыл!
– Но прежде чем ты сможешь быть очищен, ты должен быть сперва наполнен.
Александеру захотелось курить.
– Думаю, у тебя хорошо получилось наполнить меня прошлой ночью.
– Недостаточно хорошо, - сказала она с легким южным акцентом, и улыбнулась ослепляюще-невинной улыбкой. Но лишь потом священник обратил внимание на пластмассовую трубку, прозрачную, как воздуховод для аквариума, изящно зажатую между ее большим и указательным пальцем. Она вновь улыбнулась, а затем...
– Нет!
– взвыл он.
– Ты больная сука!
... увлажнила слюной конец трубки и начала...
– НЕТ!
... вводить в его уретру.
Та проникала все глубже и глубже, и голые бедра Александера подергивались от острых как бритва ощущений.
– Вот так, - торжественно объявила она, - До самого конца...
Александеру казалось, что у него выскочат глаза. Но что он мог сделать? Это же сон! - Я надеру тебе твою епифанистскую задницу, если не прекратишь!
– предупредил он.
– Ничего ты мне не надерешь, святой отец. Ты парализован. Ты привязан к полу.
– Затем она вернулась к своим текущим обязанностям.
– Да, да, - приговаривала монахиня, засовывая трубку все глубже.
– Вот, хороший мальчик.
Александер почувствовал, как в районе кишечника что-то поддалось, и конец трубки прошел через сфинктер уретры.
– Да...
Присев на корточки, монахиня откинулась назад с выражением глубокого удовлетворения на лице. И только потом священник заметил, откуда именно выходит другой конец трубки. Монахиня уже предварительно катетеризировала себя...
– Ахххххх, - простонала она, закрыв глаза и обратив лицо к потолку.
Александер почувствовал, как горячий поток хлынул в него. Он стал корчиться.
– Ахххх, дааа. Прошлой ночью я мочилась на твою задницу, а сегодня - в твой мочевой пузырь...
Александер извивался от ощущений, глаза у него были так плотно зажмурены, что ему показалось, что веки срастутся. Она мочится мне в член!– пришло ему в голову мрачное осознание. Что это за сон?
Но эта мысль заставила его задуматься. Иисус сказал ему, что не сможет спасти его от грез, не так ли?
А мои грезы,– подумала священник, – исходят от... меня.
– Аххххх, аххххх.
– продолжала монахиня, переливая содержимое своего мочевого пузыря в его.
– Зачем ты делаешь это?
– беспомощно воскликнул Александер.
– Ахххх, - последовал е ответ, и тут появилась еще одна монахиня, такая же красивая, как и невинная. О, нет,– подумал Александер, когда присмотрелся внимательнее. Да вы издеваетесь!
Когда вторая монахиня задрала подол рясы, он увидел, что в нее тоже введен катетер, только этот был значительно больше, чем тот, что у первой монахини. А именно, полдюйма в диаметре. Благоговейно улыбаясь, она присела над его лицом, затем принялась проворно засовывать другой конец толстой пластиковой трубки ему в рот.
Александер оставался беспомощным...
– Вот так, - спокойно заявила вторая монахиня.
– До самого желудка, святой отец. А потом...
– Аххххх, - простонала она, в унисон с первой монахиней.
– Аххххххххххххххххххххххх...
Они наполняли его.
Они были монахинями, а он - священником, и они...
Наполняют меня своей мочой!– подумал он, поскольку сказать это уже не мог из-за мочевого катетера толщиной в полдюйма в горле.
Желудок и кишечник начали одновременно раздуваться. Он чувствовал плещущуюся в них горячую жидкость. Наполняемый ею, он ощущал себя, как набивной медицинский мяч, готовый лопнуть.