Шрифт:
– Ты права, дорогая. Чем недоступней мужчина, тем он привлекательней.
Чэрити затихла, задумавшись. Почему у меня нет мужчины? – задалась она вопросом. Почему все идет насмарку, я даже не знаю, почему? Она почувствовала желание продолжить разговор на эту тему, возможно, даже поделиться с тетей самым сокровенным. Хотя какой в этом смысл? Она лишь выставит себя в глупом свете.
– Можно тебя кое о чем спросить, Чэрити? Мне кажется, или у Джеррики какой-то странный вид?
Она тоже это заметила,– подумала Чэрити. Но что она могла сказать?
– Думаю, ты права. Она кажется... встревоженной. Но это, наверное, просто потому, что здесь для нее все по-другому, - попыталась она объяснить.
– Она - городская девушка. Не привыкшая к сельской жизни.
Энни кивнула.
– Не подумала об этом.
Чэрити сменила тему.
– Не хочешь собрать цветов и сходить на кладбище?
Тетушка склонила голову и положила руку на лоб.
– Обычно я не пропускаю ни одного дня, но честно, Чэрити, сегодня я чувствую себя такой вымотанной, что сейчас, наверное, прилягу, если не возражаешь.
– Тебе нужно отдохнуть, - согласилась Чэрити.
– Вчера ты сильно переволновалась. Пойди, поспи. И будешь в полном порядке.
– Ты уверена?
– Конечно, Тетушка Энни. Поспи, и поговорим позже.
– Ты такая добрая.
– Энни встала и направилась к себе в комнату.
– Но обещаю, сегодня я приготовлю такой ужин, что не поверишь.
– Хорошо, Тетушка Энни. Отдохни, как следует.
Чэрити посмотрела тете вслед. Оставшись одна, она задумалась, что будет делать сегодня.
И тут...
ее глаза широко раскрылись.
Я знаю,– подумала она.
2
– Выкладывай, - потребовал Александер.
– Что?
– спросила Джеррика, застегивая ремень, когда "Мерседес" сворачивал на 23-е шоссе.
– Не пудри мне мозги. Ты же под кайфом. Ты - обдолбанная, Джеррика. Ведешь себя так, будто сидишь на третьем рельсе метро.
– Священник сердито посмотрел на нее.
– Что это? "Кокс"? Героин? "Спид"? Ты что-то принимаешь.
Она виновато опустила голову.
– "Кокс".
– Засранка! Так и знал!
– едва не закричал Александер.
– Не хочу читать тебе лекцию, Джеррика, ты слышала ее сотни раз. Скажу лишь вот что. Жизнь - это божий дар, мать твою... и посмотри, что ты с ним делаешь.
Джеррика тихо всхлипнула. Она знала, что он прав.
– Я...
– начала, было, она. Как она могла ему объяснить? Как могла рассказать о своем проклятии, и о том, как если не одно, так другое? Он ее закопает. Поэтому она просто сказала:
– У меня кое-какие проблемы.
– О, перестань!
– взревел он.
– Дай, наканифолю свою гребаную скрипку, Паганини! У тебя проблемы. Черт, Джеррика, у всех есть проблемы, но никто не использует их, как оправдание их наркозависимости.
Термин "наркозависимость" прозвучал для нее равноценно удару молота о камень. Я - наркоманка,– осознала она, хотя глубоко внутри, даже все те годы, когда она не касалась "кокса", она знала это. Священник был просто в бешенстве.
– Я бросила несколько лет назад, - сказала она, почувствовав комок в горле.
– Я не хотела начинать снова, пока не встретила вас.
– О, так значит, это я виноват в том, что ты кокаинистка, да?
Джеррика стиснула зубы и сжала кулаки.
– Это из-за того, что я влюбилась в вас!
Тут он полностью вышел из себя.
– Да ты в своем уме? Я же гребаный СВЯЩЕННИК, Джеррика! Я не могу влюбляться ни в тебе, ни в кого-либо! Единственный, кого я люблю, это ИИСУС ХРИСТОС! Если какая-то смазливая блондинка говорит, что любит меня, я что, должен выбросить свой воротничок в окно, забыть про клятвы Богу и послать все на хрен?
– Я просто говорю вам, что чувствую!
– воскликнула она.
– Да? Сейчас ты обдолбанная! Так что сиди, заткнись и не говори ни слова до конца поездки!
– Боже, ну, вы и засранец!
Александер закурил сигарету и рассмеялся.
– Это так, детка. Я - засранец. Засранец - это мое второе имя. А хочешь знать, какое твое второе имя?
– На мгновение ей показалось, будто он может ударить ее.
– Твое второе имя - "наркоша". С этими словами он ударил по тормозам, и машина с визгом остановилась у залитой солнцем обочины.
– Зуб даю, ты носишь это дерьмо с собой, не так ли? Отдай его мне. Где оно?