Шрифт:
– О, брось, Том. Я же просил тебя заканчивать сквернословить, а? Я задал тебе простой вопрос, а ты уже исторг поток брани.
– Жопа - вот, что с Роксетером, Боб. Полная жопа огурцов.
– О, брось, Том!
Александер помахал папкой, набитой журналами учета из аббатства.
– Кто-то пускает мне пыль в глаза, и у меня странное чувство, что это ты.
Хэлфорд посуровел.
– Я возмущен, Том. Что дает тебе право...
– Нет никаких официальных записей о том, что Роксетерское аббатство когда-либо закрывалось, - пояснил Александер.
– Эти журналы содержат данные о пациентах, графики дежурств и списки запасов, актуальные до июля 76 года. В акте закрытия, который ты мне дал, утверждается, что аббатство было закрыто в апреле.
– Канцелярская ошибка...
– Хрен там, - отозвался священник.
– Брось, Боб, офис аббатисы остался нетронутым. Там по-прежнему полно личных вещей, как и в спальнях монахинь.
– Александер стал очень внимательно следить за монсеньером, уделяя особое внимание глазам, лицу и жестам рук.
– Тумбочки в комнате для пациентов тоже набиты личными вещами. И медпункт по-прежнему полон лекарств, которым двадцать лет. Что, епархия закрывает аббатство, но оставляет в помещении препараты строгого учета? Тут какая-то нестыковка, Боб. Такое чувство, будто все исчезли за одну ночь, а Церковь посылает туда какого-то прислужника, чтобы запечатать место, пока кто-то что-нибудь не разнюхал. И почему я так думаю? Вчера я звонил в чертов офис земельных записей округа Рассел...
– Черт возьми, Том!
– закричал Хэлфорд, что было для него довольно необычно.
– Ты не имеешь права вмешиваться в дела Церкви!
– В дела Церкви, нет. А в аферы, да.
– Александер улыбнулся и закурил сигарету.
– Я знал, что у тебя задымится жопа. И я не должен тебе говорить, что регистратор сделок округа утверждает, что Церковь никогда не регистрировала акт закрытия.
– Мы регистрировали его у регистратора штата!
– Но это незаконно, Боб!
– Но не с отказом от записи, умник!
– Зачем потребовался отказ от записи?
– продолжал напирать Александер. Он получал все, что хотел знать, просто наблюдая за монсеньером.
– Зачем не регистрировать заявление о закрытии должным образом? Что тут такого? Единственная причина применения отказа от записи это либо избежание имущественного налога за используемое здание, либо избежание окружной инспекции. И я не должен напоминать тебе, что Католическая Церковь освобождена от всех имущественных налогов.
Хэлфорд был явно недоволен. Он был в ярости.
– Мне не нравится, когда меня называют лжецом, Том.
– Тогда прекрати лгать. Господи, Боб, у меня образование психолога. Меня учили узнавать, когда кто-то лжет. Когда-нибудь слышал о колебаниях век, отрицательно-импульсной кинестетике или противоположной реакции глаз и рук? Именно это ты сейчас проделываешь передо мной, Боб. Ставлю свой бенефиций на то, что ты лжешь мне в лицо.
– Сукин ты сын, - пробормотал Хэлфорд, затем признался: - Ладно, буду с тобой откровенен. Но я не лгал. Просто назовем это небольшим обходом фактов.
– Отлично. Вранье, как бы оно не называлось, остается...
– Я должен был перевести тебя, мать твою!
– взревел Хэлфорд, внезапно вскочив и ударив кулаком по столу.
– Следи за языком, Боб.
– Ты переходишь все границы, выкидывая подобные фортели!
– Расслабься.
– Александер пожал плечами, дымя сигаретой.
– Просто скажи мне правду, хорошо?
Хэлфорд снова сел, продолжая сердиться.
– Мы отказались от регистрации в округе, чтобы они не посылали инспектора. Нам не нужен был там окружной инспектор, потому что фискальный год заканчивается в апреле. Мы сказали, что закрыли аббатство в апреле, а не в июле, поскольку не хотели платить хосписный налог за следующий год. Церковь не освобождена от уплаты всех налогов, гений ты наш.
– Хорошо, я понимаю, - согласился Александер.
– Но есть еще кое-что, поэтому просто поясни. Хосписный налог, признаю, я не знал о таком. Но я знаю, что транспортировка реанимационных пациентов, таких как неизлечимо больные священники, должна быть законно зарегистрирована в управлении здравоохранения округа. Я им тоже звонил, Боб. Вы, парни, ни хрена не регистрировали.
Плечи у Хэлфорда поникли, как у игрока в покер, уличенного в блефе.
– Какова истинная причина, Боб? Нет никаких записей о перемещении роксетерских пациентов после закрытия аббатства. Вы, парни, сделали этот отказ, не для того, чтобы избежать хосписного налога, а чтобы не допустить появления там окружного инспектора, потому что боялись, что он что-то увидит. Я хочу знать, что он не должен был увидеть.
Хэлфорд скрипел зубами, выворачивая себе руки.
– Там все еще оставались улики. Мы не хотели, чтобы окружной инспектор отправился туда и написал заявление в полицию.
Александер разинул рот.
– Заявление в полицию?
– Заявление об убийстве. Господи, Том. Почему ты просто не можешь сделать то, что тебе сказали? Я послал тебя подготовить место к повторному открытию. Двадцати лет достаточно, чтобы никто не стал задавать вопросов. Но в то время? Католическая Церковь не могла допустить огласки подобных вещей.