Вонь была жуткая, но вкус - еще хуже. Пот, грязь и старая высохшая сперма. Она взяла член в рот. Тот был горячим, как при лихорадке.

– Мммммм, йоу, - произнес тип. Дыхание через нос лишь усиливало этот невыносимый ужас. Чувствовала ли она когда-либо в жизни такой отвратительный запах? Наверное, нет. Но именно ради нее все это - ради ее жизни. Которую она могла потерять...

Член встал очень быстро, сработал моментальный рефлекс. Внезапно эта болтающаяся змея ожила и набухла у нее во рту. Чувства Джеррики моментально разделились. Страх против отвращения. Если я хочу прожить лишний час, то лучше отсосу этому парню как следует,– сказала она себе. Но это была нелегкая задача, с дулом пистолета у головы. Джеррику едва не вывернуло, когда она обхватила губами головку и принялась сосать, двигая головой вверх-вниз. Она сразу обратила внимание на толстую крайнюю плоть, забитую комочками горькой смегмы.

– Там много "творожка", дорогуша, - усмехнувшись, прокомментировал тип.
– Не беспокойся, тебе он не повредит. Крепко зажмурившись, она высосала всю смегму, позволив этой человеческой пасте раствориться во рту. Не блевани, Джеррика. Только не блевани.

– Да, отсос, что надо, - расщедрился на комплимент Тределл.
– Черт, черт, черт, шевели задницей!

Джеррике показалось, что она вот-вот сдохнет. Это будет ее ад, не так ли? Целую вечность глотать смегму из-под крайней плоти наркодилера. Смрад от промежности бил в раздутые ноздри. Затем тип приказал:

– Суй палец мне в задницу, сучка. Сделай мне приятно.

Несмотря на испытываемое отвращение, она подчинилась. Дуло пистолета рисовало круги на ее голове. Она смочила средний палец слюной с губ, затем погрузила его в мерзкую щель.

– Да, детка. Да...

Ее журналистская политкорректность дала трещину. Ты, грязный гребаный ниггер. Жаль, что у меня не хватает смелости откусить этот черный член и выплюнуть его тебе в рожу!

Хотя, естественно, это была просто фантазия.

Кончил Тределл довольно быстро, но Джеррике показалось, что прошел целый час. Бедра у него задрожали, дуло пистолета заскребло по голове.

– Высасывай это, детка. Высасывай все, до последней капли...

Джеррика с ее богатым опытом в области мужской сексуальной анатомии давно уже заметила, что, как и все люди, мужчины кончали по-разному. Одни резко брызгали, другие выстреливали длинными струями, в то время как третьи роняли лишь пару капель. Тределл же сочился– никаких горячих выстрелов в горло. Он изливал обильный запас семени ей на язык, медленными толчками. Когда все кончилось, она почувствовала, будто у нее полный рот супа из свернувшихся яиц. Ей не терпелось выплюнуть это, но...

– Глотай, шлюха. Понимаешь, Тределлу нравится идея, что вся эта ганста-нигга-молофья окажется в животе у белой сучки.

У Джеррики глаза собрались в кучу. Просто... сделай это. А затем в горле у нее что-то щелкнуло, и она с усилием проглотила сперму, словно огромный комок соплей. Только не блевани,– снова взмолилась про себя Джеррика. Она откинулась спиной на кирпичную стену переулка, ее палец выскользнул из его прямой кишки, другая рука небрежно легла в лужу безымянной слизи. Слева прошмыгнула какая-то тень. Крыса. Джеррике было все равно. Нечто похожее на длинного, жидкого червя, казалось, поселилось у нее в животе.

– Да, вот это хорошая белая сучка.
– Тип шагнул вперед и вытер член об ее безупречные светлые волосы.
– Тределл всегда живет на широкую ногу, - сказал он.
– О, да.

Все уже кончилось, но так ли это? Что дальше? Он может прикончить ее здесь, и никто никогда не узнает.

– Пожалуйста, - прохрипела она.
– Пожалуйста, не убивайте меня.

– Едрен батон, - сказал он, возвышаясь над ней.
– Я не сбираюсь убивать тебя, детка. Ты - хороший клиент.
– Его улыбка не угасала. Она, казалось, прорезала жаркую тьму переулка. Затем он бросил ей маленький пакетик кокаина.

– Возвращайся, когда понадобится еще. Спросишь Тределла.

2

– Все до единой, - сказал Хэлфорд. Теперь он сам закурил сигарету, что было для монсеньера редкостью. Вверх взвилась струйка дыма.
– Господи, монахини. Все были убиты.

Александер чувствовал, что есть во всей этой истории нечто подозрительное. Теперь он понял, что именно.

– Почему ты не рассказал мне?

– Не было необходимости, Том...

– Не было необходимости?

– Да.
– Ответ Хэлфорда был твердым.
– Ты - такой же, как я, Том. Такой же, как мы все. Мы служим Церкви так, как она считает нужным. Мы не задаем вопросов. Прав я или нет?

– Александер кивнул.

– Хорошо, ты прав. Но... черт. Убийство? А что насчет пациентов?

– В то время в аббатстве было всего четыре или пять человек. Все - находящиеся при смерти священники, и все они тоже были убиты. Довольно зверским образом.

Александер не стал спрашивать подробности. Но один вопрос он должен был задать. - У монахинь были следы сексуального насилия?