— Да ты не охренел ли часом? Это я взялся? А может, это ты от меня всё отстать никак не хочешь? Сначала Ольгу подослал, затем сынка своего тупоголового, потом опять Ольгу, а после нашего побега с Точки сам за мной стал охотиться. И ещё смеешь что-то мне предъявлять? Да я сейчас сам тебя пристрелю, если ещё хоть раз вякнешь!

— Хорошо, — Карпов решил не усугублять. — Только отвезите в больницу.

— После Герасима! Больницу ещё заслужить надо!

— Но я могу недотянуть!

— Твои проблемы! Я тебя ещё недавно грохнуть хотел за Железняка и за то, что Ольге жизнь сломал. А сейчас обещаю в больницу отвезти. Цени! И радуйся, что на Точку с собой не везу!

— Но я не дотяну до больницы, если поеду к Герасиму! — продолжал настаивать на своём мой пленник.

— Ещё раз говорю, твои проблемы! И, вообще, молчи! Береги силы!

Карпов понял, что спорить бесполезно и последовал моему совету. А я обратился к Прокопенко:

— Ты понимаешь, что ситуация немного поменялась? Что я не буду тебя шантажировать какой-то там информацией, а просто отрежу тебе ноги и сдеру шкуру, если ты откажешься мне помогать?

— Понимаю.

— Отлично! Поэтому давай звонить на Точку! Не знаю как, но ты должен договориться, чтобы моих друзей не трогали!

— Да их никто и не трогает. Система сразу запретила влезать в их внутренние разборки. Мы просто поставили заслон, чтобы они не попёрли в город. Нам не нужна на третий день толпа обезумевших, готовых на что угодно, людей.

Логика в словах Прокопенко была, и я решил его успокоить.

— Они не сойдут с ума. Я уверяю тебя. Сделай так, чтобы военных отвели.

— Там нет военных. Там только спецназ КСК.

— Ты понял, что я имею в виду. Убирай этот спецназ!

— Мне нужен телефон! Он под диван упал.

Я достал телефон и приложил датчик отпечатка к пальцу Прокопенко. Аппарат разблокировался.

— Говори номер. И я уже предупреждал, хоть какая-то мелочь, хоть одно слово покажется мне странным…

— Да помню я! — огрызнулся мой заложник. — Набери номер Севастьянова. И поднеси телефон.

Я покопался в записной книжке, позвонил на требуемый номер и поставил на громкую связь. После седьмого гудка ответили:

— Подполковник Севастьянов!

— Прокопенко на проводе.

— Слушаю Вас, товарищ генерал-майор!

— Что у нас там с этими блатными, которых с точки попёрли?

— Всё так же. Сидят у забора. Мы им не даём пройти. А назад их не пускают те, кто выгнал. Ждём дальнейших распоряжений от генерала Коробейникова. Он отвечает за операцию.

— Ясно. Свяжусь с ним. А как они себя ведут? Не пытаются прорваться?

— Да куда им прорываться? Среди них много раненых. Они же не сами вышли. Их силой выгнали. Сидят не дёргаются. Им воды дали и сухой паёк.

— Кто распорядился?

— Никто. Я сам, товарищ генерал. Это же люди. Будет приказ уничтожить — уничтожим. Но мучить-то зачем?

— И то верно. Я перезвоню, — Прокопенко кивком дал знак прервать звонок, после чего сказал. — Найди в записной книжке Коробейникова. Их там двое. Мне Степан нужен.

Я нашёл нужный номер, сделал звонок, но абонент оказался занят. С пятой попытки всё же удалось дозвониться.

— Стёпа, здравствуй! — деловито начал Прокопенко. — Я насчёт тех, кого с Точки выгнали. Сообщили уже? Ну я так и понял, когда у тебя занято было. И что решили?

Некий Коробейников отвечал не менее двух минут. Мы все внимательно слушали его по громкой связи. Из услышанного стало понятно, что у бойцов КСК был чёткий приказ, не лезть в конфликт без особой нужды. Система объявила происходящее игровым противостоянием между альянсами на Точке, и желающих с ней спорить не было. Так как никто даже и представить не мог, чем могло обернуться неповиновение.

По словам Коробейникова, Система запретила вмешиваться в пределах периметра отчуждения, и все силы КСК уже отводились за этот рубеж.

Мы внимательно дослушали. Прокопенко поблагодарил за информацию, после чего попрощался, дождался, пока разорвётся соединение, и сказал:

— Дураков нарушать приказ нет и не будет.

— Надеюсь. А что за периметр такой? — мне было важно узнать все подробности происходящего.

— Ты на Точке был? — усмехнулся генерал. — Видел вокруг неё такую нейтральную полосу? Она ещё колючкой огорожена.

— Ну видел.

— Вот эта территория и есть периметр отчуждения. Уже не Точка, но ещё и не воля. Обычно, когда кто-то сбегает в пределах периметра можно стрелять на поражение, но почему-то в этот раз Система поставила запрет на любые действия в этой зоне против сбежавших.

— Ну, наверное, потому что они не сбежали, а их выгнали.

— Этого я уж не знаю. Но ситуация на данный момент такая: друзей твоих никто из наших не трогает. Им даже воды и поесть дали, сам же слышал. А что касается их внутренних разборок между альянсами Точки, тут мы не при делах.