Просто их было так много.

— Ага, — сказал другой голос, раздавшись возле меня. — Жутковато. Даже для нас. А ведь мы были здесь, когда они загнали сюда большинство из них.

Я повернулась и в этот раз оказалась лицом к лицу с Тореком, ещё одним бывшим Повстанцем.

Он кивнул на людей, разместившихся по всему этому помещению, и поджал губы, хотя его тёмно-золотые глаза продолжали улыбаться мне.

— …Прошлой ночью мы получили новую партию, — добавил он, обращаясь ко мне и обнимая Ревика одной рукой. — Даже выразить не могу, как рад видеть вас двоих… — продолжал он со своим отрывистым британским акцентом, тепло улыбаясь мне. — Конечно, мы получили весточку, что вы в пути. Все беспокоились, что это дезинформация. Когда город вот так обнесли стенами, боюсь, мы предположили самое худшее. Даже в отношении вас двоих.

— Сколько у вас имеется? — спросил Ревик, обводя взглядом этаж лобби. — Вы продолжали работать, верно? Над Списками? Многие из них кажутся выходцами из Европы и Азии.

Торек проследил за его взглядом. Один раз кивнув, в этот раз он ответил более формально. При этом слышался его акцент видящего.

— По нашим подсчётам, собрано или иным образом учтено 46 % списка видящих, сэр. По последнему из того, что я слышал — 59 % списка людей. Мы сделали приоритетом список людей, как вы и просили.

Он поморщился, пожав одним плечом.

— Конечно, эта цифра включает тех, кто погиб или убит при попытке извлечения. Или до этого, на этапе поиска. В целом всё равно неплохо. Мы затащили сюда много людей до того, как ворота закрылись, и тут нам ужасно повезло.

— Ты хочешь сказать, большая часть из них… люди? — я озадаченно уставилась на лобби.

Торек рассмеялся, продолжая прикасаться ладонями к нам обоим, как будто импульсивно.

— Как ты можешь в этом сомневаться, Высокочтимый Мост? Мы тут на пороге войны и возможного голода… это если землетрясения, вулканы, потопы и цунами не убьют нас до этого… а эти беспокоятся о том, нельзя ли взять с собой их пятнадцатилетнего кота Пушистика, у которого вдобавок артрит.

— Ну, просто… — я поколебалась. — Я имею в виду. Они хлопали…

Торек расхохотался ещё громче, дружелюбно погладив меня по спине.

— Ну… да, моя прекрасная сестра! — сказал он, просияв. — А ты бы не хлопала, учитывая всю ситуацию? Большинство из них сейчас находилось бы в аду, если бы мы их не вытащили, не так ли? У нас ещё есть доступ к новостным каналам. Они видят, что происходит за этими стенами. Они знают, что там бунты, нет электричества, всюду царят убийства, вирус, скоро не будет еды и воды. Они понимают, что вы их спасли, — он улыбнулся. — Это так. Они, может, и червяки, но они же не совсем тупенькие.

Я просто таращилась на лица, пытаясь переварить это всё.

— Они все в списке? — спросила я наконец.

— Все, за исключением изрядного количества мужей, жён, братьев, сестёр и всего прочего, — подтвердил Торек, в очередной раз окидывая комнату невозмутимым взглядом. — Мы только что закончили прогонять всех людей через санобработку. Все те, кто есть в списке, имеют полный иммунитет, за исключением нескольких. Нам пришлось дать от ворот поворот некоторым людям, которых нет в списке, и это отнюдь не сделало нас популярными, позвольте сказать.

Он невесело улыбнулся.

— Теперь нам всего лишь осталось разобраться, как прокормить остальных. И найти для них комнаты, конечно. Мы получили дополнительное пространство, поскольку крыло отеля полностью закрылось, но всё равно, такими темпами им скоро придётся делить кровати между собой.

— А мы привезли ещё больше, — сказал Ревик с лёгкой улыбкой.

— Я слышал, — отозвался Торек, улыбаясь в ответ и щелкая языком с шутливым упрёком. — Офонарительное спасибо тебе за это, между прочим, брат-босс. А мы-то освободили для тебя и твоих хороший большой стол в «Третьей Драгоценности». Оноре уже трудится над приготовлением еды.

— Спасибо тебе, Боже, — пробормотала я.

— Не Боже, а боги, милая, — Торек широко улыбнулся, снова гладя меня по спине. — Мы не можем совсем уж очеловечиться просто потому, что нас тут осадили люди.

Он поцеловал меня в щёку, снова напоминая, насколько сильно он отличался от других Повстанцев, которые преимущественно воспитывались в азиатских работных лагерях до того, как их оттуда вытащил Салинс, а позднее и сам Ревик.

Ревик говорил мне, что Торека он завербовал самолично. Он был одним из немногих разведчиков-приятелей Ревика, когда тот жил в Англии. Он также обладал достаточно хорошими связями, чтобы привести с собой немало видящих, включая нескольких, которые последовали за нами сюда, в Нью-Йорк.

Если так подумать, я никогда не слышала историю о том, как эти двое познакомились.

— Присоединишься к нам? — сказал Ревик Тореку, схватив меня за руку и кивком головы показав в сторону ресторана.

И всё же я ощутила, как его свет реагирует на то, что Торек поцеловал меня в щеку и прикасался ко мне. Это говорило о том, что Ревик переживает более сильную паранойю и обделённость, чем обычно — настолько, что он сделался остро реагирующим, как в Аргентине и после свадьбы.

Я подвинулась поближе к нему, глубже вливая в него свой свет, и ощутила, как Ревик мгновенно расслабился — особенно когда я в равной мере отодвинулась от Торека.