Он откинулся на спинку кресла и многозначительно сказал.

— Ваше предложение о помощи, месье Аренский, в данный момент отклонено, но в перспективе оно будет рассмотрено отдельно, как возможность получения консультативной помощи.

Мы покинули зал для брифингов. Но коллегия задержала на некоторое время Гаетана Дефоссе.

— Кларк что происходит? — спросил его я, когда мы вышли из зала для брифингов.

Кларк взял меня за руку.

— Нам нужно поговорить, но не здесь.

Я согласился, но решил дождаться Дефоссе, поэтому условились встретиться с Кларком в небольшом кафе-бистро на пересечение улицы Турель и проспекта Гамбета.

Через минут пятнадцать появился Гаетан.

— Это хорошо, что ты не ушел без меня.

Мы вышли на улицу Мортен и направились на встречу с Кларком.

— Ты где остановился? — спросил Дефоссе.

— Пока еще не выбрал…

Но он перебил меня в свойственной ему манере.

— Тебе сейчас нельзя оставаться одному. Расположишься у меня. Места не много, но хватит.

— Я уеду, как только закончу все дела здесь. Это примерно три, четыре дня.

— Не важно, — отрезал он.

Дефоссе остановился у небольшого уличного прилавка торгующего фруктами, остановил меня и отвел в сторону. Через дорогу виднелось бистро, где мы уговорились встретиться с Кларком. Он сидел за небольшим столиком почти у самого входа.

— Дело дрянь, — зло сказал Гаетан, — они задержали меня, чтобы еще раз выслушать доклад о деле Кейзо Такэути, задали еще несколько вопросов. И спросили можно ли тебе доверять. Хотя, я думаю, им было абсолютно наплевать на это. Потом этот сатанинский змей Кореньи предпринял еще одну попытку призвать меня под свои знамёна. А знаешь, что происходит, когда так настойчиво пытаются призвать таких парней как я, тех, кто имеет темное прошлое? Это значит, что они уже все решили, просто ждут серьезного повода. Понимаешь? Поэтому тебе сейчас нельзя оставаться одному, — он усмехнулся, — без моего присмотра, приятель. Тебе нужно, как можно скорее покончить со всеми делами здесь и отправляться в штаты. Хотя я не думаю, что и там ты будешь в большей безопасности.

— Прежде чем я уеду, я должен поговорить с Кларком.

— Хорошо, валяй, — Дефоссе похлопал меня по плечу, — я сейчас покину тебя, завершу все свои дела в участке. Узнаю, «что говорят в полиции». Ты знаешь, где мой дом на реке, — он кивнул в сторону зданий DGSE, — Георг будь очень осторожен с этого момента, ты теперь угроза для людей, так считают они.

Кларк сидел за столиком, опустив голову, и смотрел в полную чашку остывшего кофе, к которому он даже не притронулся. Я присел рядом.

— Кларк, что же все-таки происходит? — еще раз спросил я.

Он поднял голову.

— Это все его рук дело.

— Кого? — не понял я.

— Он обезумел. Понимаешь Георг, он обезумел.

— Про кого ты говоришь? — не выдержал я воскликнув.

— Альберто. Он обезумел и это все его рук дело. Часть его замысла.

Я в полном смятенье смотрел на Кларка не в силах сказать хоть слово.

— Он всегда хотел быть Создателем мира. Он и кумвитаев создавал, как часть своего мира. Но он разочаровался в нас, поэтому решил очистить мир и от людей и от спаунов, чтобы создать мир населенный новыми совершенными существами. Он захотел стать Богом. Проклятым богом!

— Что ты несешь? Ты чего-то мне не договариваешь…, — я никогда еще не видел Кларка в таком возбужденном состоянии.

— Альберто безумен, — твердо сказал Кларк, — неужели ты думаешь, что кто-то в мире кроме него способен создать нейро кибергенетических андрогинов? Или кто-то из новой генерации, рожденных спаунов способен создать сверхвирус имеющий сто процентную способность коинфицироваться с любым другим штаммом. Даже мне это не под силу, хотя мы можем многое.

Он поставил локти на стол и обхватил голову руками. Потом посмотрел на меня.

— Что он сказал тебе, когда вы виделись с ним в последний раз?

— Он сказал, что биология мертва, лишь сознание имеет значение.

— Безумный Старец Тихого Океана, он имел в виду свое сознание. Свое сознание, как Бога. Он, и его друг Хардифф два безумца, — Кларк осекся и задумчиво посмотрел в сторону, — возможно Гирландайо и Хардифф это два лица единой сущности и одного человека. Органической Вселенной и Сознания.

Сейчас, когда я пишу эти строки, я понимаю, что Кларк был прав. Альберто Гирландайо вознес себя, в своем сознании, до великого сотворителя Вселенной. Но не увидел простейшей вещи, что на грань гибели поставит человечество не его замысел, а простоя эволюция. То над, чем, как опрометчиво посчитал он, его сознание стало выше.

— Что ты предлагаешь предпринять? — спросил я Кларка.

Но я не успел услышать его ответ. К нам подошел француз средних лет и голосом, наполненным едва сдерживаемой злости, тихо произнес, обращаясь к Кларку.

— Мерзкий цветной ублюдок. Как вы могли такое сделать? Ведь там были сотни, тысячи, тысячи невинных людей.

— Месье, — растеряно произнес Кларк, — прошу прощения, о чем вы говорите?

Из бистро вышел официант, в его глазах стояли слезы.

— Идите и посмотрите что творится!