Советница коротко глянула на легата, потом на дозорных, и тихо выдохнула с облегчением — элвилин то ли не заметили оговорки, то ли просто были не в курсе сердечных дел князя-менестреля.

— Сколько патрулей в дозоре? — строго прищурился эйп Леденваль. — Не считая заставы, мы встретили только три.

— Все согласно приказу, — дозорный повел плечами. — Вы, князь Сианн, можете не волноваться: сколько князь Цмин велел, столько и выставили. С остальными вы, скорее всего, просто разминулись.

В голосе вершника прозвучала явная насмешка, однако лицо его хранило все ту же каменную невозмутимость. Хельга покосилась на легата, опасаясь, что тот, сочтя себя оскорбленным, по обычаю разорется, но Торус, похоже, даже не обиделся.

— Хорошая работа, воин, — легат вытянул руку и одобрительно похлопал по плечу темноволосого, а потом, пришпорив лошадь, невозмутимо направил ее вниз по тропе.

— Менестрель… — прошипел в спину эйп Леденвалю молчавший до того всадник с волосами цвета спелой моркови, заплетенными в длинную, охваченную кожаными ремешками косу. Старший, чуть усмехнувшись, еще раз внимательно оглядел Хельгу, кивнул своим спутникам, и они бесшумно, точно бесплотные тени, растворились в придорожных кустах. Леди Блэкмунд перевела дух и только теперь почувствовала, как онемели судорожно сжатые на поводьях руки. Волшебница возмущенно посмотрела в удаляющуюся спину своего спутника и тоже тронула с места лошадь. Поравнявшись с легатом, женщина, тихонько фыркнув, наклонилась к нему:

— Прошу вас запомнить, господин князь, моё имя — Флора. Флора Арина Олл. Смотрите, не ошибитесь, представляя меня своему почтенному батюшке, — ехидно прошептала она в острое ухо спутника.

— Я запомню, — кивнул Торус важно, ничуть, впрочем, не смутившись своей ошибки.

— Вот и хорошо, — Хельга мотнула головой. — Знаешь… а ты молодец… умеешь все-таки держать себя в руках. Я, честно говоря, думала, что ты устроишь патрулю выволочку за непочтительное обращение.

— Правильно думала, — ухмыльнулся Торус, не поворачиваясь. — Если бы дело касалось меня, эти недоумки уже украшали бы собой папашину пинию во дворе Твиллега. Но, коли это относится к моему братцу…

Советница услышала явные нотки мстительной радости в голосе спутника и в первый раз за всю дорогу задала себе вопрос — а только ли профессиональный интерес привел сюда легата, и не кроется ли за визитом в Дальнолесье нечто большее? Например, кровная месть? Хельга внезапно испугалась и за себя и за Торуса, и, до боли закусив губу, постаралась перевести разговор в менее пугающее русло.

— Кстати, о Твиллеге… — она глянула вперед, на сияющий замок. — А почему он расположен в низине? Ведь это так странно. В случае нападения у вас будут трудности с обороной.

— У них, — едко поправил легат и с загадочным видом усмехнулся, — видишь, ли, имея дело с Твиллегом, никогда не стоит доверять своим глазам. Это удивительное место, которое никогда не показывает истинное лицо. И, допустим, вздумай ты приехать сюда в следующий раз — дорога окажется совершенно иной.

— Да? — Хельга удивленно вскинула брови и напряженно рассмеялась. — Знаешь, что-то мне подсказывает, что меня не скоро посетит желание нанести сюда еще один визит…

Торус скривился, откинул волосы со лба и уставился на дорогу. Оставшийся путь они проехали в полном молчании. Вскоре впереди заблестела водная гладь замкового рва, отражая в себе праздничное сияние Твиллега. Оставив позади круглое предмостное укрепление и остановившись на берегу напротив запертых ворот, легат вскинул вверх руку. На стене замельтешило пламя факелов, натужно заскрипел ворот, опуская темную громаду подъемного моста. Советница, было, прищурилась, пытаясь разглядеть стражников у ворот, как вдруг почувствовала легкий укол в виски. Она вздрогнула, потерла щеку и заозиралась, пытаясь отыскать источник магического присутствия. На первый взгляд — ничего не изменилось: за спиной все так же шумел густой лес, водная гладь была спокойна и неподвижна; однако ощущение того, что где-то рядом все ярче разгорается волшебный костер, усиливалось. Хельга подумала, что еще немного, и под копытами их лошадей разверзнется целая бездна магических потоков — огонь, лед, ветер, — казалось, все стихии будто сошли с ума и ждут команды, чтобы вырваться на волю. Волшебница изумленно обернулась к Торусу и шумно выдохнула — легат, точно окаменев, смотрел куда-то ввысь, а лицо его, освещенное сиянием замка, казалось мертвенно-бледным. Она проследила за его взглядом: на одной из башен, точно крылья огромных птиц, трепетали разноцветные флаги — алый, синий и голубой с серебряными полосами. Изнутри замковых стен тягуче зазвучал рог, и рядом с тремя стягами поднялся и развернулся на ветру четвертый — бело-зеленый.

— Элвилин приветствуют своего князя, — хрипло сказал легат и придержал дернувшегося коня, когда мост с глухим стуком опустился на берег, взметнув в воздух тучу пыли. Бригида застонала, открыла мутные глаза и, с трудом разлепив потрескавшиеся губы, прошептала:

— Темка… она там, я чувствую, она ждет меня…

Торус молча направил коня на мост, и копыта мерно застучали по бревнам. Советница обеспокоено посмотрела спутнику в спину и поехала следом.

Они миновали ворота — легат сурово кивнул стражникам, — и тишина ночного леса внезапно сменилась многоголосием; сразу же стало светлее и неожиданно теплее, точно распахнулась дверь в бальную залу. Голоса, пение, детский смех и плач летели из раскрытых окон Твиллега, а навстречу всадникам уже спешили встречающие. Перед растерянным взором Хельги замельтешили незнакомые лица — по большей части молодые и взволнованные. Кто-то помог ей слезть с лошади и заботливо подхватил под руку, когда она, в первый раз за несколько часов ступив на землю, покачнулась. Советница видела, как золотоволосый человек подхватил на руки безвольное, точно кукольное, тело Бригиды Мирны; как высокий юноша в яркой тунике пытается напоить спасенную, прижимая к ее дрожащим губам деревянный кубок; как текут по подбородку и шее женщины янтарные струйки, расплываясь темными пятнами на грязной серой рубахе. Внезапно встревоженное жужжание голосов пронзил отчаянный и тонкий детский крик; и Хельга, обернувшись, увидела, как через мощенный каменными плитами двор мимо яшмового фонтана бежит, спотыкаясь, девчушка лет двенадцати с длинными синими волосами. Бригида дрожащей рукой отвела кубок и потянулась навстречу:

— Артемия! Доченька!

Та, кого назвали Артемией, подлетела, задыхаясь, к матери и остановилась в двух шагах от мужчины, державшего Мирну на руках, словно боясь поверить. Потом девочка жалобно всхлипнула и, осторожно сделав шаг вперед, бережно обняла спасенную, точно опасаясь причинить той лишние страдания.

Хельга раздраженно тряхнула головой — поддаваться сейчас эмоциям было крайне опасно, — коротко улыбнулась остроухой девушке с фиолетовыми кошачьими глазами и приняла из ее рук широкую глиняную кружку, наполненную, судя по сладкому аромату, ягодным морсом. Поднеся напиток к губам, волшебница стала пристально разглядывать двор и замок, пытаясь навскидку определить их размеры и расположение помещений. Сосредоточиться почему-то не удавалось — виновато было то ли разноцветное мерцание света в окнах, то ли полупрозрачный туман, окутавший устремленные к звездному небу стены. Леди Блэкмунд поморгала, сгоняя пелену с глаз, и чуть вздрогнула — от главного входа, перекрывая шум голосов, вознесся над толпой гулкий бас — точно колокол ударил.

— Тулинни, негодница, зачем же ты раненую во дворе задерживаешь? А ну-ка, бездельники, пропустите лекаря!

От высокой деревянной лестницы, путаясь в длинном подоле мантии, несся широкоплечий пожилой мужчина с густой копной неожиданно огненно-золотых волос. Любов отпрыск, сразу же решила для себя Хельга, только у них бывают шевелюры настолько яркого и необычного оттенка.

— Мэтр Сингард! — синеволосая девчушка подняла голову из объятий спасенной пленницы и посмотрела на мужчину сияющими серыми глазами. — Князь Сианн привез мою маму…