— Молодец, мальчик, я в тебе не сомневался, — рыжеволосый походя похлопал Торуса по плечу и сосредоточился исключительно на робко улыбнувшейся Мирне. Грозно нахмурившись, оттягивал той веки, щупал пульс, осматривал раны на руках, оставленные кандалами, пыхтел и что-то удовлетворенно хмыкал себе под нос.

— Сингард, — легат подошел к рыжему со спины, и Хельга увидела, как в лунном свете блеснули бисеринки пота, покрывшие лоб Торуса. Эйп Леденваль протянул руку, точно собирался коснуться плеча лекаря, однако в последний момент передумал и только звенящим от напряжения, но все еще сианновским голосом, спросил: — Кто из князей в замке?

— Гематома, ага… что? — Сингард недовольно покосился через плечо. — А, ну… Велит днем в Лес уезжал, дозоры проверять, наверное, уже вернулся. А Идринн отправилась почивать. Ох уж эти женщины, скажу я тебе… им совершенно все равно, что вокруг происходит. Хоть тебе война, хоть Затопление — здоровый сон способствует красоте — и баста! И никакие до…

— А… а князь Мадре? — перебил легат, и по его бледной щеке пробежала судорога, а голос чуть дрогнул.

— Так кто ж его… О, звезды! — Сингард едва успел поддержать неожиданно резко запрокинувшуюся голову Бригиды и снова заорал, засуетился, раздавая приказы направо и налево. Элвилин, все еще державший пострадавшую, быстро понес ее к лестнице. Артемия, разревевшись, цеплялась матери за юбку. Кто-то из встречающих по распоряжению лекаря рванулся в лазарет; кто-то побежал открывать и придерживать широкие резные двери. И вот отчаянно суетящаяся толпа с любовым отпрыском во главе уже понеслась к высокой деревянной лестнице, а Хельга удивленно посмотрела вслед обитателям Твиллега. Ей сразу же вспомнился визит бродячих актеров в комтурство Мерриана — во всяком случае, гвалту и жестикуляции во дворе замка было не меньше.

Она повернулась к легату, смотревшему отсутствующим взглядом куда-то вверх, на освещенные окна и, подойдя, шепнула на ухо:

— Торус, не ходи сейчас к отцу — на тебе лица нет.

Мужчина дернул краешком губ и коротко бросил:

— Ты не понимаешь…

— Я понимаю, — Хельга ухватила его ледяную ладонь и ободряюще сжала. — Но пойдем сначала куда-нибудь, где можно перевести дух и, смотря по обстоятельствам, решить, что делать дальше.

— В кухню, — резко кивнул головой эйп Леденваль и быстрым шагом направился вперед, предоставив советнице самостоятельно догонять его. Советница обреченно вздохнула и, подобрав длинные юбки, двинулась следом.

Они вошли в небольшой холл, сразу же разветвляющийся на несколько коридоров, легат, было, свернул уже вправо, как вдруг до слуха Хельги донеслись быстрые, легкие шаги. Из-за угла, чуть не врезавшись в Торуса, выскочила статная брюнетка в длинном синем платье и смущенно охнула:

— О, князь Сианн, а я как раз направлялась вас встречать… Видела из окна, как вы приехали.

— Весьма польщен, княгиня Идринн, — эйп Леденваль, тряхнув волосами, галантно склонился к изящной ручке красавицы и приложился к ее запястью. — А мэтр Сингард сказал, что вы уже отправились почивать.

— Ну… — девушка плавным жестом поправила сложную прическу, состоящую из нескольких сплетенных друг с другом и уложенных кренделями на голове косиц. — Сердце женщины спит чутко.

Она слегка зарделась, а Хельга, стоявшая в тени за спиной Торуса, усмехнулась и подумала, что братцы-элвилин, пожалуй, друг друга стоят. Во всяком случае, каждая вторая встречная девица почему-то оказывается неравнодушной либо к одному, либо к другому. Горя праведным негодованием и обидой за свою младшую сестру, а также невесть откуда взявшейся ревностью к Торусу, советница не спеша выплыла из-за его спины. Остановилась и стала бесцеремонно оглядывать княгиню, накручивая на палец пшеничный локон и с удовольствием наблюдая, как медленно вытягивается лицо красавицы. Эйп Леденваль покосился на волшебницу и, ласково улыбнувшись Идринн, нежным сианновским голосом представил:

— Знакомьтесь, княгиня, моя невеста — Флора Арина Олл, графиня…

Хельга постаралась натянуть на лицо самую искреннюю улыбку из своего рабочего арсенала и присела в приличествующем случае поклоне: голова склонена к плечу, туловище плавно опускается вперед, правая нога чуть выставлена, руки… Ох… Волшебница всегда мечтала, что когда-нибудь встретит на узкой дорожке того мерзавца, который придумал весь этот церемониальный ужас.

Брюнетка кашлянула, растерянно перевела глаза на мужчину и быстро заморгала:

— Но… мы же… во всяком случае, князь Мадре решил…

— Котик, — Торус подхватил Идринн за острый локоток и потянул вперед по коридору, — не стоит обращать внимания на то, что говорит мой отец… Он всегда был несколько своеобразен…

Хельге внезапно показалось, что легату, судя по всему, стало значительно лучше. Во всяком случае, краски к лицу его вернулись, да и от былого смятения, похоже, не осталось и следа.

— М-да… — мрачно пробурчала себе под нос советница, распуская на ходу завязки плаща и с интересом оглядывая мраморные фигуры, стоящие в глубоких нишах вдоль длинного коридора, — вот уж действительно, возможность распушить хвост перед дамой, является для некоторых лучшим лекарством…

— Так что отец, он в замке? — продолжал расспрашивать брюнетку эйп Леденваль, неуклонно двигаясь вперед.

— Да, Алиелор, вы, как всегда, правы, — печально кивала ему в ответ Идринн, настолько погрузившись в собственный внутренний мир, что последний вопрос легата, попросту не услышала. — Князь Мадре, кажется, настолько далеко зашел в своем своеобразии, что ввел новую моду. Наши мужчины, я имею в виду элвилин, так явно стали в последнее время предпочитать женщин-давних, что мне уже просто становится страшно за будущее великой расы!