И прямая, как копье, дорога, шла через речку, под углом вверх по склону до самого Дворца.

Все это выглядело внушительно, но изящно. Грозно, но приятно.

Но стоило только перейти на Внешнее течение Силы, как ажурные пешеходные мосты превращались в темные пятна сидящих в засаде водяных. Голубая вода, весело плещущаяся в реке скрывала под собой черную ленту мрака. Плантации роз алели от опасности скрытых среди цветов духов. А внешние каменные стены с трудом сдерживали вырывающихся на свободу духов камня.

В общем, ловушка на ловушке.

Да и в сторожевых крепостях на главном мосту были опущены решетки, а второй ярус был плотно забит песеголовыми с плюмбатами наготове.

На цветочных плантациях помимо пышущих злобой духов ощущались еще несколько неправильных мест, которые — вот же совпадение — располагались на удобных для подъема тропинках.

Стены замка, переходящие в улицу, были черны от песеголовых, а из крайних домиков выкатывались баллисты и стрелометы.

Да уж, план, конечно, отличный, вот только шит таким количеством белых ниток, что страшно становилось даже думать о возможных косяках…

— Пора, — голос Дорна вывел его из задумчивости. — Не знаю, как ты туда попадешь, но заранее желаю тебе удачи.

— Попасть куда-то — дело нехитрое, — философски отозвался Саня, еще раз прокручивая в голове всю информацию по Дворцу. — Главное: после этого выйти оттуда. Желательно на своих двоих.

Еще раз прикинув предполагаемый маршрут движения, с учетом выявленных ловушек духов, Саня посмотрел на приведенного Дорном пленного шамана. Песеголовый чудом уцелел в бойне при Колизее, потеряв обе ноги, и сейчас, кривясь от боли, корячился на земле, пытаясь принять независимый вид.

Судя по оскаленной морде и возмущенно-гневному окрасу мыслей, песеглавец не понимал серьезности происходящего и был свято уверен, что уже совсем скоро он лично будет орошать портальный камень переноса кровью восставших рабов.

— Господи, — пробормотал Саня. — Мир непуганых идиотов, зависших в развитии! Дорн! Значит во Дворце к некромантам настроены негативно?

— Думаю, после сегодняшнего, — усмехнулся маг, — некров провозгласят козлами отпущения!

— Значит моя текущая обманка не подойдет, — покивал сам себе Саня. — Жаль. Ну да ладно.

Украв ауру некроманта в Школе гладиаторов, студиоз Серого факультета рассчитывал, что она станет его пропуском во Дворец. И хорошо, что он узнал о своем просчёте до того, как оказаться под стенами Коти Палаци.

Сейчас же ему, чтобы исполнить задуманное, нужно было «выстрелить» три раза подряд. И если опытные Тени, по словам Арта Скала, могли за бой прокручивать и использовать умения свыше двадцати различных классов, то Саня чуть ли не с ног валился после двойного отката. А тут — аж три умения!

Подготовив зелье Бодрости и два эликсира маны, Саня с омерзением зажмурился, позволяя Вори натянуть на его голову священную маску волка, снятую с одного из человеческих помощников шамана.

Повертел головой, попрыгал на месте, проверяя хорошо ли на нем сидит халат шамана и чертова маска. Две минуты, за которые нужно успеть добежать до ворот — это всего-ничего, и времени поправлять съехавший волчий нос у него точно не будет.

«Погнали!» — подумал Саня, и, коснувшись кобуры, направил на пса воображаемый револьвер.

«Бэнг!» — вдохнуть ауру шамана.

Поёжиться от гадкого ощущения — будто замарался в чем-то мерзком.

Крутануть барабан.

Вообще-то это заклинание класса «Паладин» можно было применять исключительно добровольно. Паладин выбирал добровольца и протягивает между ними незримую нить. А дальше все зависит от уровня способности «Мученик». На базовом уровне абилка спасет от одной-единственной атаки, передав весь урон добровольцу. На максимальном будет действовать до тех пор, пока доброволец или же мученик жив. Знай держи себе мученика в тыле под мощнейшей регенерацией и постоянно обновляемыми щитами!

Но Сане сейчас и базовая страховка будет на руку. Выжил после пропущенного удара — и то хлеб.

«Смерть на медленном огне ты выбираешь, али как воин сразиться в бою и может быть даже выжить?» — послал Саня мысленный посыл.

Незнание языка псов играло ему сейчас только на руку, поскольку шаман интерпретировал ментальное сообщение в эмоциональном плане — «Смерть на огне или бой и выжить?»

«Бой!» — не раздумывая ощерился песеглавый.

«Бэнг!»

Саня физически почувствовал, как его жизнь и жизнь пса связались в тугой узел. В голове взорвалась какофония из визга и лая, щедро перемешанного ментальным взаимообменом. Под лопаткой дико зачесалась шерсть, а ноги ниже колен обожгло болью.