– Берем.

Они подхватили Рошаля под мышки. Там по-прежнему трещала-звенела тревожная сигнализация, горело аварийное освещение и метались люди. Здесь «кошачий глаз» Сварог за ненадобностью отключил.

– Человеку плохо, ударило током. Пропустите. Плохо, ударило разрядом, – как заведенный повторял Сварог и быстро шел вперед.

На стене в коридоре висел электрический щит – куда ж без него… Сварог приказал:

– Остановились.

Распахнул дверцу щита, срывая пломбу на дужках. Поднял шаур и, недолго думая, всадил россыпь зубастого серебра в сложное сплетение проводов и разъемов. Ух и заискрило же хозяйство – как пучок бенгальских огней в новогоднюю ночь…

Люди в коридоре не успели среагировать на хулиганскую выходку того, кого они принимали за коллегу в форменном сером плаще, а потом на них упала беспросветная тьма. Вот пускай и бегают впотьмах, мечутся, натыкаются друг на друга. И здорово, что хотя бы на этом этаже заткнулось тревожное верещание, лишь где-то вдали продолжало завывать. Уж очень утомились уши от всех этих сигнальных воплей…

Они прошли коридор до конца, вышли к подножию лестницы. «Кошачий глаз» окрашивал окружающее в светло-серые тона. Широкий пролет, опутанный решетками, опоясанный металлическими лестницами и переходами, внизу был темен, наверху освещение еще горело. «Ничего, – злорадно подумал Сварог, – я вам устрою жизнь при лучинах. Все коробки разворочу, кабели перебью. Отвыкли, небось, жить без лампочки Ильича?!»

Ну вот вам! Человеческий силуэт метнулся вбок, а ноша Сварога враз потяжелела.

Это пленник Сварога выскользнул из-под плеча Рошаля и бросился к неприметной дверце справа. Не выдержал, решил-таки воспользоваться тьмой кромешной и своим знанием особенностей архитектурного ландшафта.

Впрочем, Сварог предполагал, что такое может случиться – ну не верил он в искреннее желание серого дознавателя подчиняться, выслуживая себе жизнь, не верил отчего-то, и все. Потому держал того взглядом, не отпускал ни на миг. И когда случилось, колебаться не стал. Какие уж тут колебания, какой, на хрен, гуманизм! В конце концов, он играл честно и отпустил бы человечка живым. А так… Ну, извини.

Сварог поднял шаур и нажал на спуск. Дознаватель, словно споткнувшись, повалился возле дверцы, до которой ему оставался какой-то шаг. Теперь нести охранителя предстояло в одиночку. Сварог взвалил Рошаля на плечо. Хорошо, что соратник весит немного. А плохо, что теперь никто не покажет обходной путь. Придется переть напролом. Подниматься по лестнице все выше и выше, пока не выберешься на поверхность. Паршиво, что только одна рука свободна. И совсем погано, что это – его последняя и единственная попытка выбраться. Если остановят, то в живых не оставят. А если и оставят, то вряд ли сам обрадуешься этому обстоятельству…

Под ногами загромыхали металлические ступени. Сварог всадил порцию серебра в пучок кабелей, идущих по стенам куда-то наверх. Всадил так, на всякий случай, а эффект вышел просто… как говаривала, интересничая, одна маркиза на Таларе, ижумительный. Погас и последний свет наверху.

Ага! Получай, фашист, гранату! Чтоб тут усё у вас накрылось медным электрическим тазом! А мы еще побарахтаемся. Зрячий против слепых – это вам, знаете ли, не кирзу хлебать и не грядки окучивать. Это, милостивые государи, раскладец…

Сварог прошел мимо какого-то деятеля, ощупью пробирающегося вдоль стены. Тот, заслышав шаги, завертел головой и робко позвал:

– Кто тут?..

«Да ты, похоже, мелкая сошка. Тогда я тебе покажу «кто тут». Будешь знать, как разгуливать по лестницам».

– Молчать! – рявкнул Сварог. – Должность, звание! Отвечать!

Чего-то Сварог, может, и не умел в этой жизни, но генеральский рык в список неумений точно не входил. Достаточно вспомнить их десантного генерала Борзенко и воспроизвести его интонации, чтобы у любого, от рядового до полковника, коленки задрожали.

– Йорг-капрал Морми-Дол, ремонтник, – проблеял человек. – Иду включать автономное питание подъемника…

Лифтер! Да еще и всего-навсего капрал! Ха, ну ты попал, мон ами… Сварог моментально припомнил разговор с дознавателем, а точнее – упоминание имени главы Каскада…

Брать еще одного «языка» Сварог не мог себе позволить, нельзя терять темпа. Пока в этих стенах царит неразбериха, пока никто не может толком сообразить, что происходит, пока никто не взял командование в свои руки – есть шанс, что не перекроют наглухо все входы и выходы, что можно проскочить. Да, темпа терять нельзя. А вот что можно…

– Я – верх-победитель, маркиз Арт-Гвидо, – рявкнул Сварог. Включенное «кошачье зрение» позволило увидеть, как капрал, оторвавший было ладонь от стены, снова схватился за нее, а другой ладонью – за сердце. – Со мной раненый, юнк-лейтенант Гальвиг-Тарэ. Живо доставить наверх! Почему еще не починили подъемник?!

– Господин верх-победитель, – сглотнув, с трудом выдавил из себя насмерть перепуганный капрал, – я не могу добраться до аварийного блока… Ничего не видно…

– Ты что же думаешь, йорг-капрал, у верх-победителя нет прибора виденья в темноте? Ты думаешь, наши ученые – бестолочи яйцеголовые?! Не смогли изобрести?! Отвечать! Молчать! Будешь говорить, куда идти, как найти аварийный блок, как он выглядит, станешь держаться за меня. Понял?! Я, маркиз Арт-Гвидо, стану твоими глазами, – и Сварог, решив, что лифтер напуган до нужной кондиции, перешел на задушевный тон: – Ты уж, сынок, постарайся. Поднатужься, сынок. А о повышении по службе не горюй, будет. Заждался, поди, повышения?