– Моя шаль подойдет, – сказала она, стянув с себя платок и развернув его. – Видите? Она достаточно велика для нас обоих. – Энн повернулась и, расстелив шаль на грубой траве у их ног, присела на нее.

Сиднем тут же присоединился к Энн.

– Я иногда прихожу сюда, – сказал он, – когда хочу посидеть и поразмышлять. Я бываю здесь даже зимой, когда холодно и ветрено. Это одно из мест с дикой, естественной красотой. Оно каждый раз выглядит по-другому, но всегда прекрасно и успокаивает душу.

Некоторое время они сидели в тишине. Затем Сид спросил Энн о школе, и она рассказала ему о своих друзьях и об остальных преподавателях, о девочках, их уроках и других занятиях. Энн долго рассказывала, ободренная его вопросами и очевидным интересом к ее ответам, и вновь осознала, как ей повезло, что нашла себе занятие, которое больше походило на счастливый образ жизни, нежели на работу.

– А как насчет вас? – спросила Энн. – Должность здешнего управляющего на самом деле ваше призвание?

Сиднем описал ей свои обязанности и рассказал о домашней ферме, о фермах арендаторов, о некоторых сельских жителях и о своих хороших друзьях среди них.

– Проблема для управляющего поместьем при отсутствующем хозяине, – сказал он, – состоит в том, что начинаешь думать, будто ты – хозяин. Я очень привязался к Глэнвир, этой местности и людям, живущим поблизости. Надеюсь, что мне никогда не придется покинуть эти края. Но я и прежде говорил вам это.

Они снова замолчали. И Энн, хотя все еще была поражена видом моря, вдруг поняла, что самая прекрасная картина находится над нею. У нее закружилась голова, однако она с этим справилась.

Энн откинулась назад на шали, скрестив руки и подложив их под голову.

– Ах, – сказала она, – так лучше. Интересно только, сколько звезд мы можем увидеть?

– Если желаете сосчитать их, – тихонько посмеиваясь, сказал Сиднем, глядя на нее сверху, – то прошу, не позволяйте мне останавливать вас.

– И должно быть существует еще немало звезд, которые мы не можем увидеть. Вы не скажете, как далеко простирается Вселенная?

– Она бесконечна.

– Мое сознание не способно охватить всю эту бесконечность. Безусловно, где-то же должен быть конец. Но вопрос в том – что скрывается за пределами этого конца?

Все еще посмеиваясь, Сиднем прилег рядом с нею.

– Полагаю, – сказал он, – что астрономы, философы и богословы будут бесконечно искать ответы, и, возможно, однажды они преуспеют в этом. Я разделяю ваше любопытство. Но иногда просто восхищаюсь тем, что вижу.

– Да. – Ее взгляд блуждал по небу. – Мы рождены, чтобы искать. Но мы также должны просто принимать то, что существует, и уметь просто наслаждаться этим. Вы правы. Я вижу Большую Медведицу. Увы, это – единственная созвездие, которое я могу соотнести с именем. Но это не имеет значения, не так ли?

– Именно так, – согласился он.

Они повернули головы, чтобы улыбнуться друг другу, а затем вновь стали пристально вглядываться в небо, радуясь увиденному чуду.

И все же…

И все же внезапно Энн почувствовала и поняла другое. Они находились достаточно близко друг от друга, чтобы Энн могла почувствовать жар его тела справа от себя. Они были мужчиной и женщиной, лежащими вместе на вершине пустынного утеса ночью, почти касаясь друг друга. Они разговаривали друг с другом. Вместе смеялись.

Они были друзьями, полагала Энн.

Но это не была дружба, добавляющая определенную остроту к возросшему пониманию чувств друг друга, возникшему при разглядывании звезд. Это было кое-что намного более чувственное. Энн ощущала его мужественность и тайно упивалась этим, хотя и не хотела что-либо предпринимать. Или сделать так, чтобы он тоже это почувствовал.

Или хотела.

Только ужасно боялась: его, себя.

Энн не пыталась глубоко исследовать ни свои мысли, ни чувства. Она просто наслаждалась этим мгновением, зная, что когда вернется в школу и погрузится в рутину обычной жизни, то попытается возродить в памяти каждое мгновение этой ночи, каждое свое ощущение. Возможно, она даже прольет несколько тайных слезинок из-за того, что могло бы быть в ее жизни, если бы только…

Но как она могла желать изменить что-то в своем прошлом, пусть даже самые мерзкие моменты? Ведь без них у нее не было бы Дэвида.

– Мисс Джуэлл, – мягко сказал Сид Батлер, – я только что понял, что мы, должно быть, слишком задержались здесь. Возможно, танцы уже закончились, и соседи разъехались по домам. Деревенские жители обычно не задерживаются допоздна. Надеюсь, что ничем не скомпрометировал вас.

– Конечно, нет.

Энн поднялась и поправила прическу. Он тоже встал.

– Никто даже не заметил нашего ухода, так же, как никто не заметит и наше возвращение. А даже, если и заметил, то это не имеет значения, верно? Мы – просто двое друзей, которые вместе отправились подышать свежим воздухом.