– Все остальные отправились в англиканскую церковь, – сказал Сид. – Я видел, как проезжали кареты. Какое оправдание вы придумали для того, чтобы не ехать с ними?

– Никакого, – ответила Энн. – Я поговорила с Джошуа наедине и спросила, может ли Дэвид поехать в церковь с ним. Я объяснила ему, почему не поеду сама, и полагаю, что он не будет обсуждать это с кем-либо еще. В любом случае, почему кто-то еще должен интересоваться, где я нахожусь?

Ральф упоминал о ней во время верховой прогулки на прошлой неделе и интересовался мнением Сиднема относительно внешности Энн. Причем в такой нарочито грубой манере, что это явно было сделано намеренно. А потом, другим вечером, они с Энн вернулись в гостиную и были замечены Аллином. В его глазах было веселое удивление. А позже Сид перехватил взгляд Морган, и она нежно улыбнулась ему. Бедвины, видимо, были намного сильнее заинтересованы, чем могла предполагать мисс Джуэлл, но Сиднему не хотелось тревожить её, сообщая об этом. Черт бы побрал этих Бедвинов! Женщины, с которыми он хотел дружить, их не касались.

– Сегодня днем герцогиня устраивает для всех поездку, – сказала Энн. – Я не должна опоздать.

– И я потом собираюсь в Ти Гвин, если не будет дождя.

– Чай [6] что? – спросила Энн.

– Ти Гвин, – повторил Сид, – Два валлийских слова, означающие «Белый дом», хотя на самом деле, он не очень-то и белый. Это внушительных размеров особняк из серого камня с примыкающим к нему парком. Я думаю, что в прежние времена дом действительно был белым, но его снесли и отстроили заново примерно лет сто назад или чуть раньше. Сейчас он принадлежит герцогу Бьюкаслу, но я надеюсь выкупить его для себя.

Сид, наконец-то, два дня назад заговорил на эту тему с Бьюкаслом. Герцог не сказал «да», но и не отказал. Он просто пристально взглянул на Сиднема своими чуть прищуренными серебристыми глазами, нащупывая ручку монокля.

– Несомненно, – произнес, наконец, Бьюкасл, – у тебя имеется множество неоспоримых причин, почему мне следует выполнить эту твою просьбу, Сиднем. Я выслушаю их все, прежде чем покину Глэнвир, но не сегодня. Сейчас герцогиня ожидает меня к чаю в гостиной.

Именно так все и произошло. Но герцог не сказал «нет».

– Вы говорили об этом, когда мы гуляли в долине, хотя и не произносили названия. Ти Гвин. Мне нравится название и в его валлийском варианте и в переводе. Оно звучит довольно радостно.

– Возможно, вы бы согласились как-нибудь съездить туда со мной, прежде чем уедете?

Сид только сказал это и тут же пожалел. Он надеялся, что когда-нибудь в будущем, Ти Гвин станет его домом. Это стало бы местом, в котором ему будет комфортно, где он мог бы пустить корни и быть счастливым, насколько это возможно, весь остаток жизни. Сид не был уверен, являлось ли решение взять туда мисс Джуэлл мудрым, хотя, почему это вызывало сомнения, он не знал.

Но слова уже вылетели.

– Мне хотелось бы показать вам это место, – продолжил он. – Я всегда слежу, чтобы парк был ухоженным, а дом содержался в чистоте. Хотя прошел почти год с тех пор, как оттуда уехали последние арендаторы.

– Тогда я бы с удовольствием поехала, – сказала Энн. – Благодарю вас. Буду с нетерпением ждать этого.

После этого они почти не разговаривали. Выйдя через парковые ворота, они свернули налево на узкую дорожку со шпалерами [7] по обеим ее сторонам, прошли по каменному мосту, и вскоре уже были в деревне. Она была маленькой и живописной, с серыми каменными зданиями. Крыши некоторых домов были покрыты соломой, а другие – шифером. Дома стояли неподалеку от дороги под разными углами к ней, вокруг каждого располагались сады, по периметру окруженные живыми зелеными изгородями из бирючины [8] . Перед домами были разбиты цветочные клумбы и лужайки, а позади – длинные овощные грядки. Здание англиканской церкви было высоким, с узким шпилем, а валлийский храм, находившийся чуть дальше по дороге, казался более приземистым и массивным.

Сид не посещал валлийскую церковь регулярно. Он брал уроки валлийского у Тюдора Риса, местного священника, и потому понимал и сам мог произнести несколько фраз на валлийском, а также довольно свободно читал на этом языке. И все же Сиднем быстро терялся, когда люди вокруг него просто беседовали, и длинные проповеди тоже были выше его понимания. Но он действительно иногда приходил сюда. Ему нравилась мелодичность валлийского языка, религиозный пыл священника и местной паствы. Но более всего его привлекала музыка.

Сиднем больше не стеснялся местных жителей, которые уже давно привыкли к его внешности. Но этим утром, войдя в церковь в сопровождении мисс Джуэлл, он испытал чувство неловкости, ощутив тишину, установившуюся в храме, а затем возобновившиеся кивки и шепот прихожан. Взгляд, брошенный на Энн, сказал ему, что и она тоже чувствовала себя неловко.

Но Сид знал, что эту утреннюю службу, он запомнит надолго. Возможно, навсегда. Хотя местные жители и привыкли к нему, большинство из них, однако, соблюдало дистанцию. Это было вызвано больше уважением, нежели отвращением. Он всегда сидел на скамье в одиночестве, но не сегодня.

Сегодня рядом с ним, в течение полутора часов, сидела красивая женщина и, слава Богу, что никто не мог прочитать его мыслей. Во время длинной проповеди Сиднем развлекался, фантазируя на тему ее отношения к нему.

Тем не менее, больше всего ему запомнилось, как Энн покраснела и улыбнулась, когда Тюдор Рис внезапно перешел на английский язык, чтобы представить мисс Энн Джуэлл прихожанам и поприветствовать ее. И то, в какой восторг она приходила во время исполнения каждого гимна, когда сто или даже более валлийских мужчин и женщин вокруг них начинали петь хвалу совершенно гармонично без всякой подготовки.