И он утверждал, что не хочет быть тираном, но говорил об усыновлении Дэвида так, словно имя Джуэлл и вся та забота, которой Энн окружала Дэвида на протяжении почти десяти лет, ничего не значила. Так, как если бы ее и Дэвида нужно было спасти от чего-то, восстановить их респектабельность.

Энн понимала, что несправедлива к Сиднему, и этот факт тоже отнюдь не помогал ей успокоиться.

– Мне тоже жаль, – сказала она. – Я не хотела ссориться с вами сегодня или в любой другой день. Полагаю, что просто устала. Прошедшие несколько недель были весьма напряженными.

– Может быть, – предложил он, – вы бы предпочли спать сегодня в другой постели, например, в комнате Дэвида?

Предложение было настолько неожиданным, что все, что Энн смогла – это посмотреть на мужа, пытаясь не выдать тревогу, которую почувствовала. Это было совсем не то, чего хотела она, намереваясь сегодня ночью сделать решительный шаг к нормальному браку. И Энн полагала, что это было не то, чего хотел он – ведь не могла же она быть единственной, кто чувствовал сексуальное напряжение в течение всего дня и вечера. Но что-то было разрушено, и Энн ответила то, чего ни он, ни она не хотели бы слышать:

– Да. Спасибо. Наверное, это хорошая идея. Если Дэвид вдруг проснется посреди ночи в незнакомом месте, то он будет спокоен, зная, что я рядом.

«Ох, дурочка, дурочка», – подумала она.

– Ну, разумеется.

Сиднем встал и, подойдя к Энн, взял ее руку и формальным жестом поднес к губам. Это была ее левая рука. Она видела, как ее новое обручальное кольцо мерцало при свете свечей, и ей хотелось, чтобы он поднял голову и поцеловал ее в губы, прекратив это безумие, чтобы они могли продолжить эту ночь так, как оба того хотели.

Вместо этого он учтиво улыбнулся ей.

– Доброй ночи, Энн. Надеюсь, вам удастся хорошо отдохнуть. Мы сможем отправиться в путь завтра утром?

– Конечно, – высвобождая свою руку и возвращая ему улыбку, сказала Энн. – Доброй ночи, Сиднем.

Десять минут спустя она лежала на узкой кровати недалеко от Дэвида, упершись взглядом в полог над своей головой и не обращая внимания на горячие слезы, струящиеся по щекам и капающие на подушку по обеим сторонам от лица.

Ей не стало легче, когда она осознала всю нелепость ситуации и поведения их обоих.

Это была ее брачная ночь, а она и ее муж проведут эту ночь в разных спальнях.

И все потому, что они поссорились, хоть потом и принесли извинения друг другу.

А ведь она так надеялась, что их брачная ночь станет дорогой в счастливое будущее, пусть у них и не получится: «они поженились и жили долго и счастливо».

Теперь Энн боялась, что все разрушено безвозвратно.

Она думала о том, чтобы встать и пойти к нему. Но именно она начала любовные ласки в Ти Гвин, а затем разочаровала его. У нее не хватало смелости сделать это снова, зная, что все может повториться.

Экипаж проехал между огромными, кованными железом воротами и покатился дальше по широкой, посыпанной гравием дороге, по обеим сторонам которой росли деревья – верный признак того, что они въехали на территорию частного парка, разбитого вокруг большого дома. Хотя окружающий пейзаж был другим, тем не менее, все это сильно напомнило Энн ее первый приезд в Глэнвир, где и началась вся эта история.

И ее нынешние чувства были весьма схожи с теми, что она испытывала тогда.

Энн с Дэвидом сидели по ходу движения, а Сиднем расположился напротив них. Было неясно, был ли он взволнован перспективой скорой встречи с семьей или испытывал тревогу из-за причины своего возвращения. Он спокойно сидел и смотрел в окно.

С самого Бата поездка проходила в почти полном молчании, а если они и говорили, то о чем-нибудь несущественном.

Энн размышляла, как сложатся отношения между ними сегодня вечером?

Впереди Энн заметила водную гладь и лужайки, она вдруг вздрогнула от мысли, что ей еще предстоит столкнуться с множеством проблем до наступления вечера.

– Скоро вы сможете увидеть внутренний парк, – сказал Сиднем. – У меня от его вида всегда дух захватывает, даже при том, что мне он давно и хорошо известен.

Как раз в это минуту экипаж выехал на свободный от деревьев участок, залитый солнечным светом. Энн ясно увидела, что водная гладь оказалась рекой. За ней простирались обширные лужайки, с растущими на них старыми деревьями, отлого спускающимися к большому особняку, расположенному в отдалении. Немного далее с левой стороны виднелось озеро, частично окруженное деревьями.