— Что… это было?

— Боль, — ответила Адесса. — На ноже-эйджаиле есть символ, связанный заклинанием с одной из рун, выжженной на нашей плоти. — Она погладила рельефную рукоять и улыбнулась. — Выпустить острие совсем несложно, и у нас есть другие символы, которыми можно заставить оружие убивать; легчайший укол, и ты либо умрешь, либо очень захочешь умереть.

Бэннон тяжело дышал, его мысли путались.

Адесса продолжала смотреть на него.

— А теперь вставай. Ополосни лицо в той чаше с водой. — Она бросила взгляд на коридор. Бэннон с трудом сфокусировал взгляд на человеке снаружи: это была стройная женщина, одетая в откровенный черный наряд Морасит. — Я уже выбрала чемпиона в качестве своего особого питомца, поэтому отдаю тебя Лиле. Она знает, что делать.

Молодая женщина открыла решетку двери и вошла в камеру. Адесса вышла, даже не оглянувшись. Бэннон хотел вскочить на ноги и сбить Лилу с ног, а потом вырваться в коридор и сбежать.

Но он знал, что Лила его остановит.

Она скрестила руки поверх кожаной повязки на груди:

— Ты мягкий и слабый, поэтому я дарую тебе час на отдых и восстановление. — Ее губы скривились в гримасе, которую она, видимо, считала улыбкой. — А я пока поразмыслю, каким будет твой второй урок.

Зазвонили колокола, предупреждая город. Верховный совет торжественно шествовал по улицам к огромной пирамиде на вершине плато. Разодетые дворяне и богатые торговцы взбирались на верхние уровни, словно шли на празднество. Толчея на улицах, закрытые магазины, постоялые дворы и трактиры говорили о том, что настал очень важный день.

— Что бы ни случилось, мне это не нравится, — сказала Никки, выходя из величественного особняка. — Ни капельки.

Никто не позвал их, но она подозревала, что мероприятие может иметь отношение к зловещему заклинанию, обещанному палатой волшебников. Выйдя из особняка, Натан и Никки присоединились к толпе в поисках ответов.

— Где же юный Бэннон? — спросил Натан, крутя головой.

— Норукайцы отплыли, и он может проводить время со своими так называемыми друзьями, — ответила Никки.

Юноша был слишком открытым и доверчивым, а она видела плохо скрываемое ехидство на лицах Амоса, Джеда и Брока. Никки вспомнила, что у самой нее в юности не было друзей. Непреклонная мать Никки заставляла ее работать на улицах во имя Имперского Ордена, следовать учениям брата Нарева и презирать тяжелую работу и успехи отца. Никки не понимала дружбы и не хотела ее. Дружба была чужда ей, хотя она сблизилась со своими компаньонами.

Она заговорила так тихо, что расслышать ее мог только Натан:

— Может, он не захотел смотреть на то, что собираются сделать волшебники… и на то, как мы пытаемся помешать им.

Небо было пасмурным, но росчерки серых облаков несли только сумрак, а не дождь. Звон колоколов продолжал разноситься по городу, отражаясь от многоуровневых стен. Никки ощущала потрескивающее в воздухе напряжение, смесь восхищения и ужаса.

— Никто не сообщил нам, — сказал Натан. — Может, мы не приглашены.

Никки не собиралась позволить кому-то себя остановить.

— Мы сами себя пригласим. Идем, волшебник.

Прищурив лазурные глаза, Натана рассматривал людей, взбиравшихся по крутым улочкам на верхний уровень плато и толпившихся возле основания пирамиды.

— Я верю в твою правоту, моя дорогая колдунья. Я и без дара могу ощутить изнеможение в воздухе.

Никки заправила за ухо прядь светлых волос и решительно пошла вперед.

— Мой дар при мне, но какая от него польза, если я буду бездействовать? — В горле у нее пересохло, и голос был хриплым. — Я не могу просто стоять и смотреть.

— Я помню мощь твоего дара, — сказал Натан, — но если ты будешь действовать необдуманно, то против нас ополчится весь город. Мы потерпим поражение, а то и вовсе погибнем. Ты знаешь, на что способны волшебники Ильдакара — ты видела, как Максим обратил того мятежника в камень.

Никки не замедлила шаг.

— Но они не видели, на что способна я. Члены совета и одаренные дворяне никогда не испытывали того, что испытала я.

— Действительно. — Натан ускорил шаг, чтобы не отстать. — Я помогу, чем смогу.

Они присоединились к тесной толпе на вершине плато. Хорошо одетый мужчина нес чашу с виноградом на сгибе правой руки, отщипывал одну фиолетовую ягоду за другой, высасывая их и сплевывая косточки.

Никки почуяла едкий запах пота и резкий аромат духов. У мужчин были намасленные волнистые волосы и нарукавные повязки, контрастирующие с цветом их шаровар и поясов. Короткие плащи и манжеты длинных одеяний были украшены полосками экзотического меха. Женщины нарядились в платья с пышными юбками, будто собрались на праздник. Колокола с дюжины высоких башен отбивали нестройную металлическую мелодию, которая разносилась по всему городу.