К шероховатой стене был прикован обнаженный мужчина. Железные болты надежно крепили цепи; узник стоял, вытянувшись во весь рост, но его ноги едва касались земли. Когда пленник увидел прибывших людей, то стал извиваться и метаться, шипя на них, как пойманная рептилия. Никки поняла, что такое сравнение весьма подходит, когда разглядела ужасные шрамы от уголков губ до суставов челюсти, татуировки в виде чешуи, две длинные и тонкие коричневые косички на затылке и выбритый череп. Укрытые тенью глаза норукайца блестели. Он извивался в цепях, бросаясь в стороны, насколько мог. Никки наблюдала, как на его истощенном теле играют мускулы. Ребра мужчины выделялись, напоминая скелет морского змея, на который они с Натаном и Бэнноном наткнулись на Призрачном бреге.

— Это норукаец, который пропал без вести. — Она прищурилась, пытаясь вспомнить имя мужчины. — Дар.

— Да, остальные отплыли без него, что наглядно показало, насколько они ценят своих же сородичей, — произнес Зерцалоликий. — Норукайцы носят броню высокомерия, но броня эта не защищает от свободы. Дар теперь понимает, что значит быть пленником.

— Ходячее мясо, — сказала Никки.

Норукаец щелкнул челюстями, как дикое животное, которое пытается укусить своего мучителя.

— Ну, ходить ему осталось недолго. — Зерцалоликий подошел к пленнику на расстояние ширины ладони. — Его товарищи оставили его здесь, чтобы мы с ним поиграли. Многие мои последователи помнят нежные ласки норукайцев до продажи в Ильдакаре.

Тело Дара было преимущественно воспаленного темно-красного цвета. По всей длине рук, на левой части спины и на бедрах виднелись прямоугольные участками сырой плоти. Никки поняла, что с него сдирали кожу.

Зерцалоликий заметил, что она обратила на это внимание, и сказал:

— Я должен был как-то отблагодарить своих последователей, поэтому дал им острые ножи и позволил мстить — по одной узкой полоске кожи за раз. — Он усмехнулся. — Список желающих довольно длинный. — Лидер мятежников повернул свою зеркальную маску к Никки, и, хотя она не могла видеть его лица, все же заметила изменившийся тон приглушенного голоса: — Сложно было помешать им убить его. Такой гнев… — Он покачал головой под капюшоном. — Такой гнев может быть весьма полезен.

— А боль полезна? Ты допрашивал его? — Никки знала, насколько опасны и отвратительны норукайцы. Она не верила, что их интересует лишь торговля. — Ты знаешь, зачем они приезжают в Ильдакар?

— Продавать рабов.

— И все? Думаю, я смогу выжать из него больше сведений. — Никки уже предвкушала это. Она помнила, как правящий совет счел бесполезным допрашивать очнувшегося каменного солдата Ульриха.

— Мы сражаемся за свободу, — сказал Зерцалоликий. — У нас мало опыта в ведении допросов.

Никки улыбнулась.

— Тогда предоставь это мне. — Она вспомнила, как мучила пленников императора Джеганя, добывая очень ценную информацию. — Можно использовать вспышки огня в легких, ломать кости по одной, повышать температуру в спинном мозге или, быть может, замораживать сначала одно глазное яблоко, а затем другое.

Дар снова натянул свои оковы, гремя цепями, и Никки увидела силу налетчика. Если бы у него было время и он смог бы игнорировать боль в окровавленных запястьях, то Дару вполне по силам было вырвать из песчаника железные болты. Но это если Зерцалоликий даст ему достаточно времени.

Дар шипел и щелкал своим гротескным ртом.

— Вы все умрете! Король Скорбь отомстит за меня.

— Король Скорбь не знает, что ты здесь, — сказал Зерцалоликий, — и поскольку саван снова на месте, он ничего не сможет сделать.

Поморщившись от боли, Дар снова дернул цепи.

— О, он вернется, как только спадет ваш саван, и приведет многих норукайцев. Он уже строит флот и собирает армию.

— Звучит смело, — сказала Никки, — но я ничего не знаю об этом короле Скорбь. Вряд ли он представляет серьезную угрозу.

— Ты узнаешь его имя, — прорычал Дар. — Король Скорбь он потому, что именно это и делают люди, когда его видят — скорбят.

Никки поняла, что норукаец кипит от гнева. Он хотел похвастаться своим народом.

— Он так жаждет поговорить, что мне даже не нужно использовать свои методы. — В ее голосе слышалось явное разочарование.

— О, король Скорбь отомстит. Да-да, мы очень напуганы, — скучающим тоном сказал Зерцалоликий и повернулся к Никки. — Колдунья, не хочешь снять с него полоску кожи для собственного удовольствия? — Он достал изогнутый нож с золотой рукоятью из своей серой мантии.

Никки узнала клинок.

— Он похож на один из жертвенных ножей, которые члены совета хотели использовать во время ритуала магии крови.

— Какая ирония, правда? Один из налетчиков, продавший принесенных в жертву рабов, теперь сам испытает боль от такого же ножа.

— Откуда он у тебя? — спросила Никки.

Зерцалоликий поднял нож и покрутил его перед своей зеркальной маской, будто рассматривая детали.

— Мои последователи повсюду.

— Король Скорбь и его армия придут сюда, — не унимался Дар. — Как думаете, зачем наши работорговцы ведут дела с Ильдакаром? Мы собираем информацию. Думаете, ваш город непобедим, но вы слишком самоуверенны и слабы. — Его мощная челюсть открывалась и закрывалась слишком свободно, как у высохшего скелета. Дар набрал слюны, чтобы плюнуть в них, но та стекла по краям рта. — Мы продаем ходячее мясо, забираем ваше золото и узнаем все что можно о вашем городе, чтобы захватить его вместе с остальным Древним миром.