— Ты помнишь меня, — прошептал он. — Подумай о Натане. Подумай о Никки, твоей сестре-пуме. Я знаю, что вас связывает заклинание. Мы сражались с тобой, а потом спасли тебе жизнь.

— Дерись! Что с тобой не так? — выкрикнула Адесса. Она повернулась к укротителям. — Вы ее не дрессировали, Дорбо? Почему она еще не готова?

Трое подмастерьев подняли руки и призвали свой дар, направив поток магии на большую кошку. Мрра напряглась, сильнее прижав уши и прищурив глаза. Она зарычала и повернулась в сторону стоявших наверху укротителей. Те обеспокоенно переглянулись. Их длиннолицый лидер стиснул зубы, усиливая напор магии. Мрра развернулась к Бэннону, будто некий кукловод заставил ее повернуть голову. Ей явно было больно. Бэннон видел, как дергаются мышцы под красивой рыжеватой шкурой, но в ее глазах не было узнавания.

Он держал Крепыша, выставив перед собой острие, и боялся, что ему придется сражаться и убить Мрра — как тогда в пустыне, когда ему и его спутникам пришлось убить двух ее сестер-пум. Бэннон видел в глазах большой кошки жажду убивать и проливать кровь, видел боль, которая заслоняла собой память и привязанности. Мрра знала его, но ее словно подавляла навязанная ей ярость.

Она подошла ближе, обнажив клыки и оттесняя его к стене.

Зрители кричали и улюлюкали. Лила рявкнула:

— Чего ты ждешь, мальчишка? Убей ее, пока она не убила тебя.

— Ее имя Мрра! — вскричал Бэннон.

Произнесенное вслух имя всколыхнуло что-то в разуме песчаной пумы, и она прыгнула вперед, словно коричневая молния. Бэннон напряг ноги и вскинул меч, уверенный, что большая кошка напорется на клинок. Но Мрра ударила лапой по его руке и придавила юношу к земле. Тяжелая кошка стояла сверху и рычала, приблизив клыки к его лицу. Бэннон знал, что она может разорвать ему горло зубами или распороть когтями его плоть.

Но Мрра просто прижимала его к земле, и он чувствовал на лице ее теплое дыхание. Бэннон замер, уставившись в кошачьи глаза. Она снова рыкнула, а затем убрала лапу с его груди, оставив юношу лежать на песке.

Сердце Бэннона колотилось, из уголков глаз текли теплые слезы.

— Мрра… — прошептал он.

Песчаная пума отошла в сторону, хотя он лежал на земле и был уязвим. Кошка села перед Бэнноном, окинула взглядом укротителей и зрителей и издала оглушительный рев.

Расстроенные трое укротителей обрушили на Мрра свой дар. Большая кошка размахивала лапами в воздухе, царапая воображаемых мучителей. Кружа вокруг Бэннона, она отказывалась причинять ему вред.

Одним мощным прыжком она рванула к Адессе и остальным, почти достав до края тренировочной ямы. Ее когти скребли по каменной стене, ухватившись за край, она отталкивалась задними лапами, но в итоге соскользнула вниз и тяжело приземлилась на пол.

Зрители в испуге отступили.

— Сделайте что-нибудь, — сказала Адесса. — Контролируйте эту тварь.

Разъяренные укротители удвоили силу атаки. Мрра в поисках спасения прыгнула в темный туннель и исчезла из вида.

Бэннон, тяжело дыша, поднялся на ноги и опустил меч. Он пристально оглядел всех. Среди молчаливых бойцов стоял Ян и смотрел на него с глубоким беспокойством.

Чувствуя безрассудную храбрость, Бэннон крикнул:

— Адесса, не хочешь прыгнуть в яму? Я буду счастлив сразиться с тобой — и, уверен, Мрра тоже.

Лицо Морасит потемнело от ярости, и она свирепо глянула на подмастерьев укротителя.

— Они не готовы. Исправить это! — бросила она и зашагала прочь.

Натан приоткрыл глаза и очнулся, выбравшись из бездонной пропасти боли в еще более мучительную боль. Он лежал на твердом столе, мысли медленно возвращались к нему, а сознание всплывало со дна глубокого океана черного забвения.

Свет постепенно становился ярче, и Натан возвращался к бодрствованию, страшась того, что ждет его после пробуждения. Он дрейфовал в смутном полусне, пытаясь упорядочить мысли и понять, где находится, но боль в груди была невыносимой. Он сдался, провалившись в глубокий сон…

Некоторое время спустя он попытался снова. Нестерпимая боль пульсировала в кровеносной системе, в мышцах и разуме, но в конечном счете стала почти терпимой; Натан призвал свои силы, заставив себя бросить вызов тьме. Где бы он ни находился, он пробыл там слишком долго.

Он напомнил себе, что он Натан Рал, могущественный пророк и блистательный волшебник. А также ученый, любовник, искатель приключений. Он не из тех, кто легко сдается, и неважно, сколько боли придется вытерпеть. Не шевелясь, Натан напряг свой разум и волю. Он понял, что слышит слабый барабанный стук в ушах. Натан сосредоточился на медленном и ровном стуке, который становился громче.

Тук-тук. Тук-тук.

Как боевые барабаны, призывающие армию к битве. Стук был зловещим, настойчивым и мощным.

Тук-тук. Тук-тук.

Он понял, что это не барабаны, а что-то более простое. Сердцебиение — его сердцебиение. Ритмичный и ровный стук в груди.

Шок и ужас от вернувшихся воспоминаний почти столкнули его обратно в черную пропасть. Натан вспомнил истерзанное тело главного укротителя Айвена, застывшего на пороге смерти; вспомнил, как повелитель плоти Андре вскрыл грудь этого крупного мужчины, будто снимая кожуру с плода… добираясь до еще живого сердца Айвена. Затем Андре повернулся к парализованному Натану на столе, неспособному остановить этот ужасающий процесс. Андре ухмыльнулся, глядя на него, а потом засунул пальцы в грудную клетку бывшего волшебника, раскрывая ее и раздвигая ребра. Натан хотел кричать, но не мог даже вздрогнуть.