Шохин не мог оставаться на месте — Васылю нужна срочная помощь.

— Человек кровью истекает, а вы балясы точите! — раздраженно сказал он, выходя из-за кустов.

Галя вскрикнула, паренек схватился за автомат.

— Опусти оружие, — сурово приказал Петр. — Чем скорее мы отсюда уйдем, тем лучше. — Он подошел к убитым полицаям, взял винтовку, револьвер. Достав индивидуальный пакет, склонился над Васылем. Девушка принялась ему помогать.

Васыль тяжело дышал.

— Юрко, живой он! — радостно воскликнула Галя.

— Перевязывайте, а я за дорогой послежу, — проговорил Юрко.

Шохин беспокойно взглянул в его сторону. Тот отошел к кустам, откуда дорога хорошо была видна в обе стороны.

Девушка и Петр быстро перевязали потерявшего сознание Васыля.

— Не загрязнить бы раны, — озабоченно проговорила Галя, закончив перевязку головы. При дальнейшем осмотре оказалась еще сквозная рана — под ключицей.

Шохин молча проверил карманы товарища, нашел индивидуальный перевязочный пакет. «Что мне делать с Васылем? — лихорадочно думал Петр. — Один далеко не унесу, а этих брать с собой нельзя».

— Скоро вы? — окликнул их Юрко.

— Перевязали. Помогите отнести товарища подальше, в лес, — отозвался Шохин.

Васыля подняли. От боли он очнулся.

— Шохин, ты? — еле слышно спросил раненый.

— Нельзя тебе разговаривать. Терпи, старайся не стонать. — И, наклонясь, добавил: — Чужие кругом, лишнего не скажи…

— Может, забудусь, в беспамятстве что… не давай мне говорить… — Васыль дышал отрывисто, учащенно.

— Идти можешь? Будем поддерживать.

— Покрепче только держите.

Васыля подняли на ноги. Здоровой рукой он обхватил Шохина за шею. Галя поддерживала раненого с другой стороны.

Через каждые пятнадцать-двадцать минут останавливались, осторожно укладывали Васыля на траву и отдыхали.

Глядя на покрытое каплями пота бледное лицо товарища, Шохин мысленно и упрекал его, и защищал: «Эх, Васыль, Васыль, как же это ты, — думал он, — сердцу поддался, выдержки не хватило. Не имел ты права вмешиваться, да еще так открыто». И тут же возражал себе. А сам он, Петр Шохин, поступил бы иначе? Отдал бы девушку на поругание? Никогда! А может быть, в дальнейшем на глазах его будут пытать, казнить людей — и придется молчать… Трудную дорогу выбрал ты, Петр! Очень трудную…

Шли уже около двух часов.

— Спасибо вам, товарищи, — сказал Петр. — Помогите устроиться нам вот здесь, в лесочке, а дальше я сам справлюсь.

— Как же ты справишься один? — недоверчиво посмотрел Юрко. — Да ты, товарищ, нас не бойся. Я сын деснянского учителя Валюшко.

Шохин чуть было не вскрикнул: он учился у Игоря Ивановича Валюшко, вспомнил теперь и Юрко, хоть тогда тот был совсем еще мальчишкой. Хотелось расспросить о своем бывшем учителе.

— Я не боюсь, — ответил Петр, притягивая юноше руку, — но раненому отдых нужен, ослаб он совсем. — Взглянув еще раз на Валюшко, Припомнил и его мать: такое же смуглое угловатое лицо, те же серые пронизывающие глаза.

— По дороге на Старый Глыбов, — вмешалась в разговор Галя, — есть небольшой яр, в нем шалашик, старенький, а еще крепкий. Прошлые годы там порубка была. Ни фашисты, ни полицаи туда не ходят, боятся. Вот разве только волки да дикий кабан набредет…

— Волки летом не тронут, — решительно проговорил Юрко, и опять Шохин вспомнил его мать. — Кабаны сами уйдут, почуяв человека. Там спокойно, да и крыша над головой. И мы с Галей легче вас найдем. Ведь раненому все время помощь будет нужна.

— Шалаш — это хорошо! — согласился Шохин. — Далеко?

— Километра три, может, немного больше.

Скоро они отыскали шалаш. Его скрывали густые кусты орешника, во многих местах переплетенные ежевикой. Место Шохину понравилось: овраг глубок, срубленные деревья потемнели, во многих местах наполовину скрыты травой. Там, где овраг заканчивался, рос густой кустарник, молодая рощица примыкала к старому лесу.

— Подходяще, — одобрил Шохин. — Молодец дивчина! Мы с Васылем тут и заночуем.

Из хвои и травы Галя устроила раненому постель, очистила от мусора вырытую рядом с шалашом копанку [5] .

— Я с вами останусь, — сказала она, — а завтра Юрко бинты принесет, йод, провизию.

— Оба пойдете домой, — повернулся к девушке Шохин. — Я сам за ним посмотрю, мы с ним вместе бежали из лагеря.

— Из какого? — покосился на Шохина Юрко.

— Скоро состаришься… — Шохин подошел к нему вплотную. — Боишься меня, подозреваешь? Был бы я враг — пристрелил бы вас там, на дороге. — Из нагрудного кармана гимнастерки Петр достал пачку папирос. — Кури. Как дела в Деснянске? Ты же деснянский?