– Как понимаю, ты не собираешься спрашивать разрешения на выезд.

– Нет.

– Как же мы тогда выйдем из замка с лошадьми?

– Сделаем уверенные невозмутимые лица и вперёд.

– А почему же вы с Альфредом вчера так не сделали? – слуга задавал много вопросов, отчасти потому что Андриан располагал к беседе, отчасти потому что пытался понять, как всё устроено в замке.

– Потому что он всегда спрашивает разрешения. Я не считаю, что это дурная черта или привычка, но то, что он и шага без позволения сделать не может – это уже слишком.

– Андриан, – Герберт вспомнил то, чему не придал вчера значения, – Ты сказал Альфреду, что тебе бывало весело промчаться с отрядом вокруг сёл…

– Да, это и вправду весело, – орвин улыбнулся.

– Так это был ты?! – слуга был поражён и возмущён, – Это совсем невесело! Я страху натерпелся, думал, на нас нападают. Андриан…

– На это и рассчитано было, – орвин заулыбался ещё больше, – Я со знаменем ехал, кто не уловил, тот сам виноват.

– Какое знамя? – Герберт не помнил, – Ты про тряпки на копьях? Да мало ли кто таких себе навешать может.

– Ох, а по снаряжению не видно, что едут риверсайдские ратники?

– Для шэлдиян незнакомых с боевым делом, все ратники выглядят одинаково: броня, копья, щиты… – заспорил слуга.

– Щиты, вот именно, – орвин поднял с пола щит, – Зелёный с листом – это наш знак.

– Ага, а если враги специально свои щиты так раскрасят, чтобы за своих приняли?

– И чтобы потом в бою запутаться кого бить.

– Чего путаться? Своих-то в лицо знать должны.

– Особенно когда лицо шлем закрывает. Чего же ты наших в лицо не узнал тогда?

– Откуда мне всех их в лицо-то знать?

– Вот и я о том же. Для того и знаки отличительные.

– Меня знакам не учили. Вот и как я мог понять, что вы – не враги? – Герберт начал не выдерживать натиска Андриана, а тот и не думал отступаться.

– Ну, а сборщики-то к вам с флагами приезжают, как можно было тех не запомнить?

– В такой момент не до того, чтобы стоять и флаги разглядывать, – похоже, слуге стало обидно. Орвин заметил это: «Ладно. Что-то нас далеко понесло».

– Я всего лишь хотел попросить, чтобы ты так больше не делал, – устало вздохнул Герберт.

– Ничего не могу обещать: коннице надо отрабатывать манёвры, – на полном серьёзе сказал Андриан, – Но теперь-то ты уже не испугаешься.

– Но ты всё-таки хоть предупреждай заранее, – попросил слуга. Он думал не только о себе, и орвин это понял.

– Ну, по возможности, может, и предупрежу… Ничего не обещаю, у нас тут порой всё так внезапно происходит.

– Ну, что уж…

– Как ты снисходителен… Спускайся вниз и следи, чтобы двери держали открытыми, – велел Андриан.

– Хочешь скатиться стоя на щите? Уверен? – Герберт выглядел так, словно это ему предстоял скоростной спуск.

– Уверен. Иди уже, – поторопил его орвин. Ни слова больше не говоря, слуга побежал вниз. Андриан ждал, когда он появится внизу: «Ну, и долго же ты! Ворота открыты?!»

– Да! – отозвался Герберт.

– Точно?!

– Точно!

– Отойди-ка в сторонку!

Слуга посторонился. Через несколько секунд, Андриан, стоя на щите, вылетел из ворот и приземлился недалеко от Герберта. Под ногами у него осталось только несколько досок: «Эх, сноровку потерял, жестковато приземлился. Да, щит совсем худой был». Слуга молчал, представляя себя на месте орвина.

– Ну, ладно, ничего. Пошли за лошадьми, – тот не стал здесь задерживаться.

Всадники уже покинули арену, но Андриан всё равно собирался выехать за стены.

– Выводи вороного, – велел он Герберту, а конюху приказал заседлать своего личного коня. Первым из конюшни вышел слуга, ведя чёрного. Уздечку и седло он надел на коня ещё в стойле, и теперь, ожидая, когда будет готов орвин, привязал его к изгороди. Вскоре тому вывели поджарого гнедого жеребца.

– Гагат, – окликнул коня Андриан, тот ответил ржанием, – Черногривый красавец, – принялся теребить его орвин. Конь встряхнул потрёпанную гриву и внимательно посмотрел на Герберта, словно оценивая насколько можно доверять этому незнакомцу.

– Это свой. Это Герберт, – объяснил Гагату Андриан. Гагат перестал обращать на слугу внимание и принялся ходить на дыбах, выказывая своё желание поскорее пробежаться. Однако, стоило орвину сделать пару шагов коню навстречу, как тот встал смирно, позволяя ему сесть в седло. Поняв, что всадник готов ехать, Гагат, не дожидаясь команды, поспешил к выезду. Андриан остановил его возле Герберта отодвинувшегося к ограде: «За стенами я не стану его сдерживать, будешь догонять. Давай скорее, в седло, пока снова на дыбах не заходил».