— Нам надо попытаться спасти короля, — ответила я, усаживая ее рядом и вытирая ей щеки ладонью. — Пока еще не поздно.

Она только удрученно покачала головой.

Повозка мерно покачивалась, унося меня, прочь от монастыря святой Магдалины, и вскоре мы с Ланвен заснули, прижимаясь, друг к другу, чтобы было теплее.

Утром следующего дня, когда мы остановились на короткий привал, мне пришлось выдержать две непростые битвы. Во-первых, Ланвен пришла в ужас, когда увидела, что я обрезала волосы, и я долго утешала ее, убеждая, что волосы — это не честь, и потеряв их, вполне можно разжиться ими снова. Во-вторых, сэру Стефану не понравилась моя идея отправляться на спасение его величества.

— Это невозможно, — говорил он хмурясь. — Нас всего трое, а короля охраняют в доме на озере около десяти человек.

— Он ранен, они ранили его, — сказала я. — Но почему-то не убили сразу…

— Наверное, ждут, как пройдет коронация, — сказал сэр Стефан. — Опасаются, что начнутся новые волнения. У его величества много врагов, но и много сторонников.

Вдруг потребуют, чтобы им показали живого короля? Или не захотят короновать принца? Пока король жив, многие побоятся начинать смуту против его сына. Только мертвый лев никому не страшен.

— Надо его освободить, — сказала я твердо. — Вы не имеете права бросать своего короля в беде.

— Нам было приказано защищать вас, — возразил мне рыцарь. — За безопасность его величества были ответственны другие.

— Не верю, что вы сразу бросились спасать меня, даже не попытавшись спасти его.

— Мы хотели взять дом штурмом, — нехотя признался сэр Стефан. — но опасаемся, что тогда они могут убить короля. Они все время сидят в доме, а дом там — почище крепости. Как заставить их выйти оттуда?

— Надо хотя бы попытаться, — я не могла признать, что мы проиграли заведомо. — Я попробую выманить их к озеру, а вы держите наготове арбалеты.

— Мне уже не нравится, — признался сэр Стефан.

— А вам всегда все не нравится, — сказала Ланвен, колдуя над котелком, в котором кипела похлебка. — И разговаривать с вами… как грызть перечный сухарь!

Выпад был лишен деликатности, но, несмотря на вовсе не веселую ситуацию, я поднесла руку к лицу, пряча улыбку. Сэр Стефан изумленно посмотрел на Ланвен и не сразу нашелся с ответом.

— Вам бы лучше помолчать, женщина! — сказал он, наконец.

— Я честная девушка, к вашему сведению, — огрызнулась она. — И всегда говорю только то, что думаю. Миледи хочет спасти его величество, а вы упираетесь.

— Я забочусь о ее безопасности, — сдержанно возразил рыцарь.

— Конечно, — ядовито ответила Ланвен, воинственно перехватив ложку. — Заботиться

— Не будем ссориться, — остановила я их, уже готовых начать драку. — Я постараюсь выманить людей Кадарна из дома к озеру. Не надо бояться за меня. Мне столько пришлось пережить за последнее время, что я уже разучилась бояться. А если у меня нет страха, то и вам надо про него позабыть.

Сэр Стефан мрачно промолчал, а потом попросту ушел в кусты, чтобы не видеть нас. Но вскоре нам надо было отправляться дальше, и я приложила весь свой талант красноречия, чтобы убедить рыцарей, что надо рискнуть.

— И каков план? — угрюмо спросил он, в конце концов. — Что вам понадобится, леди?

— Что понадобится? — я встала, разминая мышцы, и подошла к гнедой паре, запряженной в повозку. Кони были хороши — не чета моей Морере, конечно, но молодые и резвые. Оглаживая их по холкам, я снова улыбнулась. — Понадобится только конь, добрый сэр, и ничего больше.

Кто бы мог подумать, что его дом на озере превратится в тюрьму?

Дидье проснулся, разбуженный голосами своих тюремщиков — они что-то возбужденно обсуждали, а потом загрохотали сапоги по деревянному полу и хлопнула дважды входная дверь.

Король пошевелился, разгоняя кровь, и цепи гулко звякнули. Мятежники побоялись оставлять его сводным, пусть даже он был ранен, и притащили кандалы, нацепив их свергнутому королю на руки и на ноги. Они караулили его денно и нощно, сменяя друг друга, и опасались оставаться с ним наедине, предпочитая заходить в его комнату не иначе, как втроем и с арбалетами и кинжалами наголо.

То, что за всем этим стоял Ирвин Кадарн было ясно, как день. Мятежники даже не слишком это скрывали, переговариваясь между собой. Это означало только одно — после коронации наследного принца прежнего короля не собирались оставлять в живых. Но больше, чем ожидание смерти, тяготила неизвестность. Переступив гордость, Дидье несколько раз заговаривал с охранявшими его рыцарями, пытаясь вызнать судьбу Дианы. Что с ней? Жива ли? Не надругались ли над ней ублюдки-предатели?

Одна мысль о том, что ей грозило, сводила с ума. Но никто не говорил о Диане, попросту не отвечал на его вопросы.