А на поле тем временем выехал женский кортеж. Дам приветствовали с еще большим пылом, чем рыцарей. Благородные леди — девицы и юные замужние женщины — ехали парами, в дамских седлах. Крупы лошадей до самых бабок покрывали подолы платьев — алых, синих, желтых, украшенных изящной вышивкой.

Дамы хвастались богатством нарядов и украшений, распущенные волосы струились по ветру, а драгоценные камни в головных уборах и на сбруе ослепительно сверкали.

Казалось, что волшебницы-феи снова появились на этой земле, чтобы прельщать и соблазнять смертных мужей.

— Леди Сатис в желтом платье! — сказал Дреймонд, оглушительно хлопая в ладоши.

Дама в желтом и в самом деле притягивала взгляд — белокурая, в золотой парче, сияющая, как солнце, она восседала на светло-серой лошади и поворачивала лилейно-белое лицо в одну сторону и другую. чтобы все могли насладиться ее жемчужно-золотой красотой.

Но вдруг в рядах дам произошло смятение, а зрители и вовсе потеряли дар речи — нарушая движение кортежа, вопреки всем правилам, на поле галопом вылетела черная лошадь, на которой восседал мужчина, закутанный во все черное. Даже лицо было скрыто под плотным черным шелком — видны только глаза. Лошадь была так же необычна, как всадник — легкая, гладкая, совсем не похожая на мохнатых тяжеловесов северной породы, к тому же, хвост у нее стоял высоко на крупе и пушился метёлкой, придавая сходство с собакой.

— Что за невежа! — возопил принц, вскакивая, потому что белая лошадь леди Сатис испуганно всхрапнула и дернулась в сторону, едва не уронив всадницу. — Остановите его! Это дамский выезд!

Словно услышав принца, всадник открыл лицо, и зрители дружно ахнули — в мужском костюме, в седле по-мужски, сидела женщина!

Сердце Дидье забилось, как птица, потому что он узнал всадницу в черном сразу.

Диана Верей.

Промчавшись по полю галопом, черная лошадь пошла на второй круг Зрители испуганно закричали, а Дидье чуть не подскочил следом за сыном, потому что ему показалось, что всадница вылетела из седла на повороте.

Но леди Верей не упала — чудом держась на боку лошади. цепляясь коленом за луку, она проехала половину круга, а потом ловко вскочила в седло и повисла уже с другой стороны.

— Это женщина или летучая мышь?! — заорал принц.

Королева прижала ладони к щекам, наблюдая подобное бесстрашие.

Словно в ответ, Диана вскочила на седло и, балансируя, выпрямилась в полный рост, держа уздечку одной рукой.

Такого в Ланваре еще не видели, и люди лезли по головам в первые ряды, чтобы ничего не пропустить.

Черный шелк летел, как черные крылья, и распущенные волосы всадницы пластались по ветру. Усевшись в седло, леди Верей вскинула руку, и все замерли, ожидая новое зрелище.

Дамский кортеж сбился, как стадо овец, в центре поля, и женщины, желавшие покрасоваться нарядами, недовольно подтягивали подолы, чтобы не зацепиться за сбрую соседок. Но на их недовольство никто не обращал внимания — все смотрели на всадницу в черном.

Вот на поле выставили деревянный щит с намалеванной мишенью — в такую стреляли на тренировках королевские рыцари. Всадница направила лошадь мимо мишени, и восторженный рев накрыл поле — сверкнув на солнце, с ладони леди Верей сорвался метательный кинжал и вонзился в самый центр мишени.

Снова и снова поворачивая лошадь, женщина метко швыряла кинжалы с замахом и без, снизу, и обернувшись через плечо, и каждый бросок достигал цели, а вороная лошадь даже не замедляла стремительного бега.

— Какая точная рука у леди Верей, — сказал сэр Лимерик, стоявший за креслом короля. — Кто бы мог ждать от нежной красоты такой силы.

— Ха! Не удивительно! — фыркнул принц, падая в кресло и потирая подбородок, на котором только-только начали появляться первые волоски. — Говорят, у них там все женщины любят притворяться мужчинами.

— Это неправда, — сказал Дидье, и ему лишь усилием воли удалось говорить ровно.

Выезд Дианы ошеломил его, взволновал, заставил кровь быстрее заструиться по жилам. Такое же возбуждение охватывало на охоте, во время погони за оленем-двухлеткой.

Мужской костюм шел ей бесподобно, и струящийся шелк ласкал гибкое тело.

Только вчера Дидье видел это тело безо всяких покровов, и сейчас невольно представлял ее себе обнаженную — с гладкой, как у кобылицы кожей, стройную, гибкую и удивительно сильную.

— Лошадь кажется крохотной, — продолжал сэр Лимерик, — но готов поклясться, она выдержит недельный переход и будет все так же резва.

— И хвост у нее задран, как у сучки, просящей случки, — насмешливо сказал принц, понизив голос, чтобы слышали только отец и ближние слуги.

— Это особая порода, — объяснил мажордом. — Говорят, эти лошади и в самом деле преданы, как собаки. Посмотрите, леди Верей почти не правит поводьями. Мне кажется, лошадь слушается ее голоса. Такое понимание редко бывает между хозяином и животным. Надо отдать леди должное — она умеет подчинять… зверей.