— Что-то сказать? — сын сделал вид, словно припоминая. — Даже не знаю, что вам ответить, отец. Хотя… Нет ничего. Само собой разумеется — ничего. Доброго вечера, — он поклонился королю. — Доброго вечера, матушка, — он поцеловал мать в щеку. — Спокойной вам ночи, дорогие родители.

Когда дверь за принцем закрылась, королева устало всплеснула руками:

— Он обижен на вас.

— Он всегда на кого-то обижен, — ответил Дидье. — Не стоит придавать этому большого значения.

— Дреймонд просил вас пригласить на первый танец леди Элизабет Сатис, — тихо напомнила королева. — Он уже пообещал ей…

— Я поступил так, как посчитал нужным, — ответил Дидье угрюмо. — А нашему сыну пора запомнить, что он — будущий король, и не следует опрометчиво раздавать обещания женщинам, к которым залез в постель.

— Да, конечно, — поспешила согласиться королева. — Вы не голодны? Вы ничего не ели на празднике. Я прикажу, чтобы принесли ужин сюда?

— Нет, не хочу.

— Тогда, может быть, ванну?

— Нет, — он ответил резче, чем следовало, и жена тут же опустила голову.

Дидье смотрел на ее бледное лицо — такое домашнее, неяркое, привычное.

Несомненно, его жена — достойная женщина. Они вместе уже столько лет, и ни разу она не дала повода для недовольства. Благородная, тихая, скромная, добрая — такой и должна быть женщина. За всю их семейную жизнь она ни разу не показалась ему голой, и даже в постель надевала длинную рубашку, а перед выполнением супружеского долга гасила все свечи.

Король смотрел на свою жену, а перед мысленным взором стояло совсем другое лицо — смуглое, с алыми губами и блестящими, как ежевика после дождя, глазами.

— Что-то случилось? — спросила королева, и так как король не ответил, повторила вопрос.

— Ничего не случилось. Что за глупости? — Дидье вскочил из кресла и раздраженно заходил по комнате.

Леди Тегвин проследила за ним взглядом, а потом достала рукоделие и занялась кружевной тесьмой. Только руки ее дрожали так, что иголка постоянно падала на колени.

— Вы неспокойны, — сказала женщина кротко. — Почему бы вам не облегчить душу?

— На исповеди? — фыркнул король.

— Как вам будет угодно. Можно на исповеди, но легче рассказать близкому человеку, что вас гнетет. Вы вернулись из поездки сам не свой…

Король остановился и долго молчал, перекатываясь с пятки на носок, а потом спросил:

— Как получилось, что я — добившийся абсолютной власти, живу здесь, словно в клетке? Почему радости мира проходят мимо меня? Почему я должен следовать правилам, установленным неизвестно кем и непонятно для чего?

— Вы государь, — размеренно ответила леди Тегвин, — ваша первая обязанность — хранить страну от хаоса. А значит, вы должны показывать пример всем и во всём. В том числе и в следовании законам и правилам.

— Какой пример?! — вспылил Дидье. — Как стать несчастным?

От его голоса леди Тегвин побледнела и уронила шитье. Иголка скатилась с колен и упала в пушистый ворс ковра, а женщина даже не осмеливалась наклониться, чтобы ее отыскать.

— Простите меня, — сказал Дидье, остывая. — Я не должен был на вас кричать.

Королева подобрала юбку и опустилась на колени, отыскивая оброненную иглу.

Дидье наблюдал, как она осторожно обшаривала ковер. все ниже наклоняя светловолосую голову. Он почувствовал угрызения совести и повторил:

— Вы простили меня? Отвечайте.

Леди Тегвин слабо улыбнулась, найдя пропажу. Вернувшись в кресло, она с преувеличенным старанием разгладила приметанные кружева, вдела нитку в иглу и сказала:

— Вот проклятье и свершилось, мой дорогой муж.

— Какое проклятье? — проворчал он.

Она посмотрела ему в глаза:

— Вы полюбили.

— О чем вы? — спросил Дидье сердито, а сердце опалил предательский огонек. Он и ждал, и боялся того, что сейчас услышит.

— Все дело в леди Верей, верно? — королева улыбнулась, но губы ее задрожали. — Она красива, я видела ее. Но… мне искренне ее жаль. Бедная девочка… не знаю, сможет ли она выдержать вашу любовь…

— Вы несете бред, — Дидье сбросил туфли, натянул сапоги и вышел из спальни жены, хлопнув дверью.

Он почти бегом преодолел два этажа, кипя от ярости. Навстречу ему попалась одна из служанок королевы — белокурая девица с ярко-голубыми, словно нарисованными эмалью, глазами. Она несла сложенные простыни и поклонилась, увидев короля.

— Ты! — окликнул он ее. — Подойди.

Служанка приблизилась, и он взял ее за подбородок, погладив большим пальцем пухлые губы.

— Милорд?.. — прошептала она, и глаза заблестели.