— Он все просчитал, неужели ты не видишь? — я была так взбешена тупостью Жозефа, что мне захотелось надавать ему пощечин, чтобы привести в чувство. — Он даже о лютне озаботился! Оставил ее в коридоре! Зачем вы говорили обо мне?

Тебе не показалось странным, что чужой мужчина расспрашивает о твоей жене? — я почти кричала, позабыв, что мы находимся в королевском дворце, где нас могут услышать придворные.

— Конечно, говорили! — муж тоже не потрудился понизить голос. — А что в этом такого? Ты — из другой страны! Король обязан знать всё о своих подданных. Вдруг ты — шпионка?

— Я — шпионка?! Тогда ты точно дурак.

Он опомнился первым и притянул меня к себе, целуя в лоб.

— Это ты что-то там напридумывала себе, дурочка, — сказал он с ласковым смешком.

— Король всего лишь немного выпил, хотел быть любезным…

Я подчинилась его объятиям с неохотой, но потом тоже обняла мужа за пояс.

— Он так смотрел на меня, — прошептала я, словно наяву видя тот горящий взгляд, — а потом, когда взялся учить на лютне…

— Всего-то показал, какие струны зажимать, — Жозеф сел в кресло и усадил меня к себе на колени. — А ты уже возомнила невесть что.

— Нет… — пробормотала я, но муж погладил меня по голове, укачивая.

— Придумала и сама испугалась того, что придумала, — он поцеловал меня в щеку, потом нашел мои губы, а потом рука его легла на мою грудь.

Я ответила на его ласки с особым пылом, пытаясь позабыть все, что произошло этим вечером.

Мы занялись любовью прямо в кресле. Жозеф сорвал с меня халат и рубашку и развернул к себе лицом, а я перебросила ноги через подлокотники.

— Ты принадлежишь мне, — шептал мой муж, тут же приступая к главному, энергично задвигав бедрами и поддерживая меня за талию. — Ты моя, Ди… только моя… А!

Еще немного… Еще!..

Вцепившись в спинку кресла, я скакала на муже, пытаясь подстроиться под его движения. Вскоре он замолчал, и только наше тяжелое дыхание и треск огня в камине нарушали тишину. Жозеф кончил быстро — застонал и уткнулся лицом мне в грудь, все сильнее прижимая меня к себе. Я тоже не спешила отстраняться. Может, после этой ночи я стану Жозефу настоящей женой, зачав его сына, наследного лорда Верей.

Мой муж шептал что-то, но я только машинально поглаживала его по затылку, глядя на постель, на которой лежала королевская лютня, поблескивая перламутром и серебром. И этот блеск казался мне зловещим.

Весь следующий день я была крайне рассеянна. Беспокойство, поселившееся в сердце, подтачивало меня, лишив веселья. Для королевских гостей было устроено театральное представление, а потом мы присутствовали на состязании менестрелей.

Я заставляла себя не думать о прикосновениях короля, о его жарком дыхании на моей коже, и о том, как он дрожал от страсти рядом со мной. Может, Жозеф и прав — всё это мне показалось. Когда, кажется, надо читать молитву, но молитвы никак не шли на ум. Зато мелодия, наигранная королем, не оставляла. Как я ни пыталась гнать ее, она снова и снова звучала в моем сознании. Она преследовала меня так же, как взгляд короля. Где бы я ни была — с Жозефом или со свекровью, взгляд короля следовал за мной неотступно. Я ощущала себя дичью, на которую Ланварский волк начал охоту. Но прошло три дня, а король больше не заговаривал со мной, и не приходил к нам в спальню для бесед. Может, я и правда слишком мнительная?..

Жозеф, в отличие от меня, чувствовал себя прекрасно. Все лорды при дворе искали его компании, особенно молодые. Он поздно возвращался, и каждый вечер был навеселе. Мне не нравилось видеть мужа пьяным, но он так трогательно извинялся, что его невозможно было не простить. Он был очень нежен и предупредителен ко мне. Пожалуй, так нежно он не относился ко мне и сразу после свадьбы. Свекровь и Элишу я видела только два раза — они находились в свите королевы и, судя по всему, ее величество очень их привечала.

Объявили очередную охоту — на этот раз соколиную. У Жозефа не было ловчего сокола, их могли иметь только лорды высших ступеней, но он горел желанием посмотреть на хищных птиц, и без конца рассказывал мне о сапсане короля.

— Нападая, он поднимается над жертвой, — говорил муж взахлеб, — некоторое время парит над ней, распластав крылья, а потом наносит удар! Падает отвесно вниз и ударяет когтями! Говорят, от его удара уткам сносит головы, как мечом!

— Может, я останусь? — спросила я тихо. — Не хочу смотреть на это.

— Останешься? — Жозеф посмотрел на меня, широко распахнув глаза. — Ты смеешься, Ди? Нас пригласил его величество! Мы не можем отказаться. И в этот раз держись возле меня, не вздумай опять отсиживаться где-нибудь в лесочке.

После недолгих споров, я уступила, и на охоте ехала рядом с мужем так же обреченно, как утка, которой собирался отрезать голову королевский сапсан.

Моя надежда, что мы с мужем останемся незамеченными, не сбылась. Едва мы появились, как король через распорядителя охоты приказал нам приблизиться. Мы подъехали, и Жозеф рассыпался в благодарностях за приглашение и в комплиментах сапсану, которого король держал на руке.