— Чулки? — переспросила заинтригованная Ланвен. — Зачем, метресса?

— Самые тонкие белые чулки и кружевные подвязки, — повторила я.

Она принесла все, что требовалось, и я натянула тонкие, как паутинка, чулки с серебряными стрелками, подвязав их повыше колена подвязками, украшенными жемчужными цветочками и серебряным бисером. Потом надела бархатные туфли и встала, готовая к предстоящей ночи. Колокол замковой церкви как раз начал бить девять, оповещая о начале вечерней молитвы. Прошло четверть часа или чуть больше, и осторожный стук в двери заставил меня вздрогнуть.

Ланвен подмигнула мне и помчалась открывать.

— Камердинер его величества пришел за вами, метресса, — объявила она чинно, и я увидела за порогом Жозефа.

Он держал подсвечник с тремя свечами, и лицо у него дергалось, как от зубной боли.

— Я готова, — ответила я спокойно и вышла в коридор. — Посветите мне, пожалуйста, господин Верей, чтобы я видела, куда идти.

Ланвен осталась, а Жозеф послушно приподнял канделябр, освещая мне путь. До соседней комнаты было не больше тридцати секунд пути, и мы преодолели его быстро и молча. Уже взявшись за дверную ручку, Жозеф вдруг выпалил:

— За что ты так ненавидишь меня?!

Я посмотрела ему в лицо, не торопясь с ответом, а он едва не скрипел зубами, буравя меня взглядом.

— Ты отобрала у меня все, — сказал он, стараясь говорить тихо, но постоянно срывался. — Деньги, положение, сослала всю нашу семью!

— Ты отобрал у меня больше! — я тоже не сдержалась. — Мою жизнь. Для этого ты на коленях упрашивал меня стать твоей женой? Чтобы подложить в постель своему королю?

— Да, я виноват перед тобой! Но что я мог поделать?! — он неловко дернул рукой, и воск пролился ему на башмак. — Но ты уже отомстила, и тебе все мало! К чему делать из меня шута?

— А что такое? Раньше тебя ничего не смущало. Даже когда он пришел в нашу спальню и при тебе обнимал меня, а ты делал вид, что ничего не происходит.

— Это совсем другое депо! — чуть не взвизгнул он. — Что за игры ты ведешь, Ди?

— Не смей меня так называть, — оборвала я его. — Для тебя я — метресса дю Рой.

Жозеф замолчал, уставившись на меня и хлопая глазами, а потом произнес сквозь зубы:

— Ты и в самом деле ведьма. Правильно говорят при дворе, что ты околдовала короля… Ты не любила меня, лишь использовала!

— Когда-то я любила тебя, — сказала я холодно. — Но ты сделал все, чтобы превратить мою любовь в ненависть. Открывай двери, меня ждет король.

Он не осмелился задерживать и открыл двери, но сделал это медленно, как будто нехотя.

— Благодарю, — я вошла в спальню, и дверь за мной захлопнулась, Жозеф предпочел остаться в коридоре.

Но я не стала приказывать ему зайти. Остановившись на пороге, я осмотрелась.

Как и в мой первый визит, в спальне горели свечи за полупрозрачным пологом, и зеркало вновь отразило меня. Только сейчас я была совсем не похожа на себя ту — которая вбежала сюда с ножом.

— Вот и ты.

В зеркале я увидела короля. Как и в прошлый раз, он только что принял ванну — капельки воды еще блестели на широкой груди, и волосы влажно вились, но теперь он был совершенно голый. Он подошел ко мне почти вплотную и взял мое лицо в ладони, собираясь поцеловать. Я закрыла глаза, и он легко, почти невесомо коснулся губами моих губ.

— Ты такая красивая, — услышала я его шепот, а потом его руки скользнули мне на плечи, на талию, и он прижал меня к себе, потираясь отвердевшим членом. — Идем в кровать?

— Подождите, — произнесла я решительно, открывая глаза. — Сначала я хочу кое-что вам сказать.

— Говори, — он вроде бы и приготовился слушать, но взгляд был уже затуманенный, а руки легли на мои бедра и сжали.

— Сегодня я надела платье лилового цвета, — я начала сердиться, потому что он ласкал меня со все большим жаром, а отстраниться мне не удавалось. — Вы слышите? Лиловое платье…

— И что? — он усмехнулся и поцеловал меня в шею долгим поцелуем.

На несколько секунд я позабыла все слова, но когда король попытался развязать пояс моего халата, вернулась на землю.

— Лиловый — цвет королевского дома. Получается, я нанесла оскорбление королеве…

Вопреки моим ожиданиям, новость не произвела впечатления.

— Ты же не знала, — сказал король, потихоньку увлекая меня в сторону кровати. — Тегвин мне все объяснила, не волнуйся.

— Королева? — я попыталась отстраниться, но он меня не отпустил.

— Слухи разносятся по дворцу быстрее, чем ветер. Но я не вижу в этом ничего ужасного. Почему вы, женщины, придаете такое значение тряпкам? Я разрешаю тебе носить лиловое, и разрешаю шлейф такой длины, какой хочешь. Я все тебе разрешаю, — он прочертил пальцем по моей шее, груди, и отодвинул край халата, открыв белоснежную нижнюю рубашку. — Это для меня? — голос его теперь звучал хрипловато, и я задрожала, уже охваченная животной страстью.