— Королева в родственницах — не залог счастливой жизни, — она достала из сундука платье из лиловой ткани, с тонким поясом, затканным золотом. — Вот, это платье чудесно подойдет к аметистам, — прежде, чем снова поговорить, она полюбовалась сочетанием ткани и камней. — Тегвин была ко мне добра — забрала ко двору, платит содержание, но я всего лишь приблудная дочь, от простолюдинки. К тому же, некрасивая. А для женщины красота, порой, важнее родовитости и богатства. Что ждет меня в жизни? Я останусь старой девой, а если Тегвин согласится дать хотя бы небольшое приданое — может, какой-нибудь вдовец женится на мне из милости.

Но рядом с вами меня ждет совсем другое…

— Рядом со мной? — я слушала ее внимательно и настороженно, пытаясь понять ее замыслы и намерения.

— Если вы возвыситесь, — она расправила золотые кисточки на пояске лилового платья, — а вы уже взлетели невероятно высоко — вместе с вами взлечу и я. И из незаконнорожденной Ланвен из Кадарнов я стану компаньонкой метрессы дю Рой. возлюбленной короля. Ко мне будут приходить с просьбами передать вам прошение, чтобы выпросить королевских милостей. Те леди и лорды, что вчера смотрели на меня, как на пустое место, будут поджидать у дверей и заискивающе заглядывать в глаза, умолять… И я буду испытывать такое же удовлетворение, что испытывали сегодня вы, когда заставили Верея раздевать короля перед вашей постелью. Это было чудесно, — тут она улыбнулась, и улыбка была хищной, а не радостной. — Продолжайте так же, метресса. Но с королем будьте ласковы… время от времени.

— Вы говорите ужасные вещи, — произнесла я, качая головой. — Думаете, я получила удовольствие от унижения человека, которого считала своим мужем? Я любила Жозефа, а он меня предал.

— И вы отомстили, — подхватила Ланвен. — В свое время король тоже отомстил тем, кто убил его отца и разорил его ленную деревню. Нельзя позволять злу совершаться безнаказанно. И вы только что это доказали. Вы достойны короля, и он это чувствует. Он полюбил вас именно потому, что вы так с ним похожи.

— Ничуть! — воспротивилась я. — Он чудовище…

— Он всего лишь мужчина, — Ланвен звонко рассмеялась, взмахнув рукой. — Вы справитесь с ним, потому что в вас столько же внутренней силы. Справитесь, если захотите, — она перестала смеяться и подсела ко мне на кровать, — а я вам помогу.

Не бежать от короля, а возвыситься над ним.

Я смотрела на нее, не зная, что ответить. Внезапно я поняла, какую ошибку допустила королева, приставив ко мне свою родственницу, подобранную из милости. Она рассчитывала на покорную шпионку, а пригрела на груди настоящую змею, которая готова ужалить, выждав время и выбрав самое уязвимое место.

— Вы — страшный и жестокий человек, — сказала я, глядя на Ланвен во все глаза.

— Совсем нет, — сказала она тихо и проникновенно, будто предлагая мне участвовать в заговоре. — Это жизнь сделала меня такой. Как и вас, метресса. Но только мы сами решаем — подчиниться или бороться и победить, — она взяла меня за руку и пожала, словно предлагая скрепить наш странный союз.

Я осторожно высвободила пальцы из ее ладоней, Ланвен встала и отошла к столу, взяв блюдо с украшениями.

— Поэтому еще раз повторю, — сказала она уже совсем другим голосом, — хватит валяться в постели. Поднимайтесь, сейчас я причешу вас и одену, как принцессу, а потом мы прогуляемся. Небольшая прогулка — отличное средство против мигрени.

Выходить в сад не будем, чтобы не попасть под дождь, но есть крытая галерея с окнами на яблоневую рощу. Благородные дамы любят собираться там в непогоду.

Почему бы и вам там не появиться? Дадите новый повод для сплетен, — она подмигнула мне, и я медленно, словно во сне, откинула одеяло и спустила ноги с постели.

Через час я была готова предстать хоть перед императором Свщенной Империи.

Платье село точно по фигуре, и я удивилась мастерству королевских портных, снабдивших меня нарядами даже без примерки. Ланвен причесала меня на девичий манер — убрав боковые пряди и оставив волосы распущенными.

— Вам очень идет лиловый цвет, — сказала она, застегивая замочек ожерелья. — Вы смуглая, аметисты делают вашу кожу золотистой, как персик. Идемте, и никого не бойтесь.

Мы вышли из комнаты, и Ланвен повела меня по замку. Она знала все ходы и комнаты, и показывала мне чудесные уголки, где стояли древние краснофигурные эмфоры, мраморные статуи языческих богов и героев прошлого, был даже небольшой бассейн, в котором плавали золотые рыбки. Прогулка увлекла меня, и когда мы пришли в галерею, я чувствовала себя бодро и даже весело.

В галерее уже прогуливались несколько дам в сопровождении своих камеристок.

Благородные леди говорили негромко, но нежными, хорошо поставленными голосами, и казалось, что в галерее журчит ручей, серебристо перекатываясь на камешках. Я заметила леди Сибиллу — в ярком желтом платье, с янтарным ожерельем на красивой полной шее. Леди Сибилла что-то рассказывала — чуть жеманясь, посмеиваясь, кокетливо показывая кончик языка между белоснежным острыми зубами.

При нашем с Ланвен появлении дамы замолчали, глядя на нас — некоторые прямо, некоторые искоса. Леди Сибилла тонко рассмеялась, прикрывшись веером в виде серебряной чеканной пластины на ручке из красного дерева.