Шрифт:
В нём фигурируют родные и приёмные дети, кузены и кузины, двоежёнство одного из дядюшек, побег из дома с гвардейским офицером матушкиной кузины и прочее в том же духе.
«— Бразильский сериал» — отзывается подсознание, впадая в коматозное состояние. А попутчик говорит, говорит, говорит… Подробности эти излишни, но Ивана Ильича это ничуточку не смущает.
— … с трудом превеликим сыновей от учёбы отпросил! Вы и не поверите, в какие высокие эмпиреи пришлось забраться ради этого! — он явственно гордится собой, — Да-с, пришлось. Де-юре дело о наследстве не требовало личного их присутствия, зато де-факто сказалось самым положительным образом!
— Может, в картишки? — прерываю я монолог.
— Ну… — лоб моментально потеет, в глазах заплескалась опаска и недоверие.
— Не на деньги, — понимаю я заминку, — на мелкие желания. Помяукать там, погавкать, зайчика изобразить.
— Вот как!? — сероватый уже платок промокает лоб, — Зайчика, значит… хе-хе… Забавно.
— Я б сыграл, — оживляется унылый Виктор, и на его вялом лице появляется подобие улыбки, — ехать-то ещё долго, и нужно как-то развлекать себя.
— Да и, — вздохнул он, — вместо Дюма второпях взял с собой учебник древнегреческого языка, такая вот нелепица.
Играем в преферанс, попутно травим байки. Иван Ильич оказался препустейшим человеком, рантье-пустоцветом. В молодости получил домашнее образование, потом окончил юнкерское училище, страстно желая сделать карьеру и стать потомственным дворянином.
Дослужился до поручика, и на этом его карьера засбоила. Виной тому, разумеется, исключительно козни завистников. Получив наследство, уволился с превеликим облегчением, небезвыгодно женился, и ведёт ныне размеренную, адски скучную жизнь.
«— Не состоял, не привлекался, не участвовал» — отозвалось ехидно подсознание «человек «Не»»
— … в какой вы, говорили, гимназии? — делает «подходец» Иван Ильич.
— Пас! Не говорил. Прогимназию окончил, экстерном. Весной.
— Ах, экстерном… — он кивает с умным видом, — Понимаю, как же-с! Домашнее образование всегда в цене.
Беспокойно ворохнувшись, он прислушался к урчанию в животе и решительно встал, положив карты рубашками вверх.
— Пойду руки помою, — вскочил он с резвостью стригунка, и удалился трусцой.
Вернулся он нескоро, но игру мы так и не закончили.
— Время, отец, — Виктор щёлкнул крышкой наручных часов, — нам в вагон-ресторан пора [44] .
— Действительно, — заторопился он, — пора, пора…
— Серьёзный молодой человек, — весомо сказал Иван Ильич, проводив взглядом репортёра, отправившегося мыть руки, — целеустремлённый, вежливый, воспитанный. Сразу видно, из хорошей семьи. Сколько ему? Шестнадцать, Семнадцать? А уже репортёр, с серьёзными изданиями сотрудничает.
44
В начале путешествия официанты обходили пассажиров и раздавали им билетики на обслуживание в вагоне-ресторане. Обслуживание посетителей шло по сеансам («сериям»), определенным в путеводителях Общества, и по стандартному меню. В случае небольшого числа пассажиров возможно было и обслуживание по карте-меню.
— Сотрудничает, — хмыкнул Виктор, скептически искривив губы, — напечатали пару раз, и туда же, репортёр!
— Не без этого, — согласился отец, — прихвастнул. Кто ж без греха?
С обеда я вернулся несколько отяжелевшим, очень уж хорошие повара. Да и пассажиров по межсезонью мало, и скучающие повара буквально душу вкладывали.
— Уф-ф! — тяжело отдуваясь и вытирая поминутно багровое лицо, Иван Ильич тяжело уселся на диван, — Я, пожалуй, отдохну немножко, если вы не возражаете!
Сказав это, он откинулся назад, скрестил руки на объёмистом брюхе, и почти тут же засопел, уткнувшись подбородком в жирную грудь.
Недолго думая, я открыл саквояж, и вытащил книгу, на что живо отреагировал Виктор.
— У вас там не найдётся чего-нибудь более… — он выразительно помахал учебником древнегреческого, — живого?
— Кхм, — с трудом давлю смешок и показываю «Илиаду» на новогреческом, и Гегелевскую «Науку логики» на немецком».
— Экий вы… — он проглотил слова, пока младший брат заходился беззвучным смехом.
— Но живее ведь?! — через смех выдавил Николай.
— Н-да…
Пожимаю плечами, чувствуя себя почему виноватым, но решительно задавливаю в себе эту дурость. Ещё чего не хватало! Виноватиться за других, глупее этого сложно что-то придумать!
— Может, в шахматы? — не унимался скучающий Виктор, — Я спрошу у проводника!
Спрашивать не пришлось, набор шахмат нашёлся в купе, ну да и неудивительно — первый класс! Роскошь с той ещё несколько примелькалась и потому не режет глаза, но комфорт высочайший.