– Варенин! Комов! Гляньте-ка может нора из дома ведёт.

– Есть ваше благородие. – Ещё тише отозвались названные и куда-то бесшумно делись.

Подскочил ещё один верховой, и нагнувшись к уху исправника начал что-то шептать. Тот выслушал и нахмурившись отпустил.

– Плохо дело, господин Белоусов. – И в ответ на немой вопрос пояснил. – Там у него сейчас земский доктор Евгений Никодимович Сокольский. Дочка у мельника подхватила чего-то, вот он и приехал на ночь глядя. Видать был где-то рядом, да по оказии заскочил.

– И вправду скверно. – Николай кивнул. – И чего в таком случае делает полиция?

– Да по-разному. – Офицер пожал плечами. – Когда долгие переговоры, когда просто подпалим дом, и пока там все в дыму, быстро вытаскиваем погорельцев. Но такую избу просто не подпалить. Тут без бензина не обойтись. Да и риск велик. Семья-то у мельника большая. Шестеро детей говорят. А детей на душу брать… грех великий. Не отмолишь потом.

– Эй, как вас там, летучие, знаете небось, что дохтур у меня? Так вот жив он, пока вы тихо сидите.

– А чего хочешь-то? – Подал голос Николай. – Вечно в дому не просидишь.

– А вот ты приходи и побеседуем. – Ответил мельник. – А то перелаиваемся словно псы. Да один приходи. И одёжку сними, до рубахи, чтобы видел я.

– И вы пойдёте? – Исправник удивлённо поднял брови. – Чтобы у него кроме доктора был в заложниках ещё и человек из тайной канцелярии?

– Не будет никаких заложников, господин исправник. – Николай скинул куртку, и начал снимать сбрую с кобурами. Потом, снял пояс с ножами, и достав из кармана кошель, начал копаться, выбирая пятаки. – А вот пятачками не поможете, господин офицер? – Боярич показал раскрытую ладонь. А то трёх боюсь будет маловато.

– Может сякены30? – Поинтересовалась подошедшая ближе девушка.

– Да куда я их спрячу-то? – Николай пожал плечами. – А вот пятачки в самый раз будут.

Полицейский уже не понимал ничего. Для чего тот сам идёт к чёрту в пасть и на кой этому странному молодому человеку понадобились пятаки? Но похоже та, кого полицейская молва пяти губерний прозвала Манькой-пулей, прекрасно понимала, и предложила какой-то свой выход, который тем не менее не устроил боярича.

Горсть пятаков, больше десяти штук, тяжёлых медных кругляшей диаметром в пять сантиметров и весом в сорок граммов, гулко ухнула в карман штанов, а Николай вышел прямо перед двери дома.

– Так нормально?

– Повернись. – Раздался голос мельника. – Теперь задери рубаху. Откройте ему.

Что-то скрипнуло, и массивная дверь распахнулась.

Стоило Николаю шагнуть за порог, как чьи-то ловкие руки обыскали его с ног до головы, и наткнувшись на горсть монет, обыскивающий лишь хмыкнул, но пропустил в дом.

Большая комната, ярко освещённая сразу тремя керосиновыми лампами, была полна. Тут были и дети разного пола, и седая женщина в чёрном платке, и явно жена мельника с малышкой на руках, сидевшая на сундуке, и ещё пара мужчин, в рубахах, суконных штанах, и в хороших сапогах, благоухающих дёгтем.

А был ещё пулемёт Льюиса, на столе, смотрящий прямо в окно.

Земский доктор нашёлся в углу. Лысоватый мужчина лет сорока, сидящий на табуретке, прижимая к груди саквояж, и взирающий на происходящее с немым ужасом, сквозь запотевшее пенсне.

– Евгений Никодимович, с вами всё в порядке? – Спросил Николай, повернувшись к врачу.

– Ппочти. – Чуть заикаясь ответил доктор и в глазах его боярич прочёл немой вопрос.

Боярич лишь кивнул в ответ, с лёгкой улыбкой, и повернулся в сторону хозяина дома.

Мельник – огромный широкоплечий мужчина, в чёрном длиннополой поддёвке31, серой шёлковой рубахе – косоворотке, суконных штанах, и хромовых сапогах, с обрезом мосинской винтовки в руках, со злой ухмылкой смотрел как ещё один заложник осматривается в доме.

– Так что же надо уважаемому мельнику? – Николай шагнул вперёд. – Знаешь же, что за угрозу жизни государевому человеку, врачу, учителю, или полицейскому положена каторга?

– А мне таперича чего терять-то? – Мельник усмехнулся, и кивнул стоявшему за плечом Николая. – Вяжи его, да покрепче.

Руку, что схватила его за правое плечо, Николай прижал левой рукой и сломал одним движением корпуса, и продолжая поворачиваться ударил скривившегося мужика коленом под дых, затем со всей дури метнул один из пятаков в лицо второго, и продолжая поворот хлестнул ногой наотмашь по шее мельника, но тот, каким-то звериным чутьём угадав направление движения, отклонился назад, когда его достала вторая нога, ударившая точно в солнечное сплетение.

– Евгений Никодимович, вас не затруднит позвать наших доблестных полицейских, а то, я боюсь они там заскучали. – Попросил Николай, а сам, походя отправив двух подручных мельника в ещё более глубокое забытьё, уже собирался взгромоздить хозяина на табурет, когда на периферии зрения что-то мелькнуло.