– Много людей осведомлены о роли великого князя? – Председатель Сословного собрания купец Золотой гильдии Рукавишников внимательно посмотрел на Царя, ловя малейшие проявления реакции.

– По словам агента Казака, все известные ему свидетели здесь во дворце. – Ответил Сергий, твёрдо взглянув на купца. – Но до конца сей момент могут прояснить только следователи.

– Значит утечка возможна. – Резюмировал Рукавишников.

Все помолчали, обдумывая ситуацию.

– Получается и выхода-то другого нет, как устроить показательный процесс. – Глава коллегии юстиции князь Голенищев – Кутузов развёл руками.

– Да не в процессе дело. – Борис Фёдорович Орлов поморщился. – Как бы от дворян новую фронду не получить, а?

– Только если захотим всё это спрятать. – боярин Хвостов возглавлявший коллегию внутренних дел кивнул на укладку с документами. – И боюсь вместе с великим князем, прицепными пойдут столько чиновников… Кто-то же покрывал его дела и у меня в аппарате, и на местах…

– Выбора всё одно нет. Придётся всё выплеснуть наружу, иначе это как ржавчина начнёт съедать всё общество. Если одному можно, то почему нельзя другому? – Резонно заметил председатель Верховного Суда князь Ромодановский. – Причём лучше будет сформировать коллегию присяжных по спискам Сословного Собрания, чтобы ни одна сволочь нас потом не упрекнула, в пристрастности.

– А с девицами этими. – Голенищев –Кутузов посмотрел на царя. – По Уголовному уложению, виру41 положено платить из средств обвиняемых.

– В собственности великого князя больше ста предприятий общей стоимостью под три сотни миллионов. – Сергий пожал плечами. Основное выкупит казна, часть уйдёт с торгов. Семье оставим только то, что записано на них, и родовые владения. С имуществом остальных поступить так же. Из этих денег заплатим всем. И семьям покойных, и тем, кому посчастливилось выжить. Нужно дать не скупясь, чтобы даже разговоров на эту тему не было. Ну и обеспечить лечение всем.

– А по самому делу? – Голенищев – Кутузов, как опытный чиновник хотел полной определённости. – Я предлагаю сформировать сборную следственную группу из сотрудников сыска, прокуратуры и военной контрразведки. Придать им Особую Сотню для арестов, и сделать это прямо сегодня, чтобы никто не успел утечь за границу.

– Полагаю, что это будет лучший выход. – Сергий кивнул. – И, Савва Гаврилыч, готовьте сословный суд. Будем лишать великого князя дворянского достоинства. Пусть на каторгу поедет даже не мещанином, а гражданином без сословия.

– А этот, как его… – Андрей Васильевич Ромодановский пошевелил пальцами. – Казак. Он имеет какое-то отношение к тому Белоусову, что прикончил англичанина?

– Так это он и есть. – Голицын усмехнулся. – Не юноша, а просто летучая мясорубка, какая-то. Хотя, надо сказать, от него пользы куда как больше чем вреда.

– И знаете, господа, ведь этот юный варнак, всё так устроил, что если бы я повелел убрать его, девиц этих и подручных князя, то можно сказать скандал погашен. Разговоры бы конечно могли поползти, но ничего особо страшного. – Сергий чуть прикрыл глаза, и перед мысленным взором встал молодой боярич.

– Но как всё сделал-то! – Голицын покачал головой. – Чётко, быстро, без соплей и сантиментов, словно муж зрелый годами. Вы уж меня простите, государь, но мальчишка на этот раз заслужил награду из ваших рук. Тем более, что за пойманных французских шпионов мы с ним так и не посчитались.

Спал Николай на редкость крепко. Перегруженный организм добирал своё и проснулся боярич только наутро следующего дня. Рана кровившая весь прошлый день схватилась корочкой, и ему удалось относительно нормально вымыться в душе. Его костюм вычищенный и выглаженный висел на тремпеле42, а кобура с люгером лежала на столике рядом. И только рубашка, испачканная кровью, была заменена на почти такую же, но чуть меньшего размера. И что самое приятное, рядом было сложено свежее бельё.

Трусы, носки и майка были почти впору, и одевшись Николай почувствовал себя лучше. Правда для того чтобы счастье было полным, срочно требовалось что-нибудь съесть. Но и тут кремлёвский сервис не подвёл, и вызванный колокольчиком слуга, быстро организовал поздний завтрак, по размерам приближавшийся к раннему обеду.

После еды Николая чуть разморило, и он, сев в удобное кресло, минут сорок расслаблялся, очистив голову от мыслей и забот, пока всё тот же слуга, не потревожил его, сообщив, о том, что его ждут в Малой Приёмной Зале.

Малая приёмная зала, на самом деле была совсем не маленькой. Метров двадцать в длину и метров десять в ширину, отделанную полированным мрамором, резными колоннами и расписными потолками, с огромными до потолка окнами, наполнявшими зал солнечным светом.

Император Всея Руси Сергий первый, сидел в удобном кресле, распивая чай с князьями Голицыным и Орловым, и стоило бояричу подойти ближе, как он обернулся, и с улыбкой кивнул.

– Николай Александрович. Присаживайтесь. Нас тут князь Орлов угощает каким-то совершенно редкостным сортом чая, добытым, по его словам, аж на Суматре. Но вот на мой вкус, разницы с Краснодарским или Царьградским – никакой.