– Государь. – Николай поклонился. Ваши светлости.

Кресло было удобным, но Николай присел на самый край не расслабляясь.

– Я доволен вашей работой боярич. – Сергий не торопясь поставил чашку на стол. – Как сказал Ефим Петрович, всё было сделано быстро, чётко и без лишней суеты. Что в таком деле очень и очень важно. Девицы, спасённые вами, получат достойную виру из средств бывшего великого князя, также, как и семьи тех, кого спасать было уже поздно. Кроме того, награды получат и те сотрудники Тайной Канцелярии, что помогали вам. Сразу скажу, что никаких закулисных сделок или договоров не будет. Процесс над Григорием будет открытым, и надеюсь беспристрастным, поскольку коллегия присяжных будет набрана из представителей всех сословий. И надеюсь этот суд послужит уроком для всех граждан империи. – Император помолчал, ожидая пока Орлов наливает ему чай в опустевшую чашку, кивком поблагодарив, взял её и сделал осторожный глоток.

– Осталось вознаградить достойным образом того, кто помог выкорчевать этот сорняк из нашей семьи. Вы ведь понимаете, что если бы похождения Григория стали известны публике, а он смог избежать наказания, это было бы катастрофой для всего рода Рюриков?

Поскольку вопрос был риторическим, Николай лишь молча обозначил поклон.

– С одной стороны деяние ваше вполне тянет по статуту на Андрея Первозванного, но боюсь в армии меня не поймут. – Сергий коротко рассмеялся. – Так что поздравляю вас следующим чином, и примите вот это. – Он оставил чашку, и взял со стола коробочку, которую открыл, и поскольку Николай уже вскочил, приколол орден Святого Георгия четвёртой степени к груди боярича.

– Служу отечеству!

– Образцово служите господин старший лейтенант. – Сергий ещё раз поправил орден, сел и жестом усадил Николая. – Вы уж простите, что вот так, кулуарно, но это давняя традиция тайной канцелярии. Вручать награды непублично. Но, носить можете вполне открыто. Мало того, поскольку вы сразу пошли по военной линии Тайной Канцелярии, ношение мундира для вас пусть и не обязательно, но желательно, особенно в торжественных случаях, и на официальных приёмах. Традиционно канцеляристы предпочитают знаки различия Управления Связи, но вы как сотрудник Особого управления можете носить хоть бронеходные эмблемы, хоть воздушных частей. Но всё это тот минимум, который я просто обязан был вам дать как государь. А теперь, как глава рода Рюриков я хочу спросить. Что я могу для вас сделать. Может быть есть просьбы или пожелания?

Единственной просьбой Николая было чтобы его оставили в покое, но он благоразумно не стал озвучивать эту мысль.

– Государь. Я уверен, что вы в мудрости своей найдёте лучшую форму для своей благодарности, чем я. – Николай по старому русскому обычаю приложил правую руку к сердцу, и поклонился. – Князь Голицын уже доказал, что с воображением у него обстоит лучше чем у меня, а с вами я и тягаться не буду.

– Хорошо. – Сергий как-то странно улыбнулся. – Пусть будет так. А сейчас не смею вас задерживать. – Николай вскочил, и Сергий неторопливо поднялся следом. – Кстати, аэролёт что вы отняли у наших пилотов, так и стоит на площадке. Так что они будут благодарны вам, если машина вернётся в Ялту.

– Я понял, государь. – Николай кивнул. – Сегодня же вылетаю.

– И прихватите следственную группу и двух этих девиц.

Сколько суеты и шума из стремления к покою!

Генерал-майор медицинской службы Владимир Михайлович Бехтерев

Ассамблея Лиги Наций в Брюсселе, соберёт доселе невиданное количество представителей стран — более шестидесяти государств заявили о своём желании присоединится к ассамблее, для выработки решений, имеющих вес почти для всего мира, и решении наболевших проблем.

Ожидается не только рассмотрение текущих вопросов, но и постановка на голосование вопроса о разделе земель в Европе, и национальному вопросу в ряде стран.

Мы будем со всем вниманием следить за развитом событий, информируя наших читателей.

Московский курьер 18 июня 1922 года

Кроме следователей, пятерых скорохватов, и нескольких работников прокуратуры, Николаю от щедрости Двора достались даже навигатор и второй пилот, так что на обратном пути он не бегал между постов, сверяя местонахождение с картой, и не пытаясь словно Фигаро быть и здесь, и там, и везде.

Прилетели уже поздно вечером, когда короткие южные сумерки сменились густой и тёмной ночью. Садились на этот раз на городском аэродроме, поскольку никакой секретности уже не было. Вся Ялта гудела словно разворошённый улей, обсуждая невиданное дело – арест самого Великого Князя Григория, за растление юных девиц, и многочисленные убийства.

Сдав аэролёт старому экипажу, а одну из девиц в штаб следственной группы, Николай вместе с Катериной наконец-то поехал в особняк Сальской, где стал свидетелем трогательной встречи сестёр.

Лиза, уже переодетая в приличное платье, вылетела из дома словно снаряд, и едва не сбив Николая, повисла на шее Екатерины.

– Вас я смотрю можно поздравить? — Муромцев, тоже вышедший навстречу, с улыбкой кивнул на орден всё ещё висевший на штатском пиджаке Николая.

– Да, вот как-то так. — Боярич качнул головой. – Всё хорошо, что хорошо закончилось.

– Да, концовка могла быть и не такой благостной. – Виктор Афанасьевич, улыбнулся. — Но, кто не рискует, тот не звенит орденами.