Во рту у меня пересохло, но на глазах выступили слезы. О, Богиня, пожалуйста, нет. Все эти люди. Все эти дети. Мысленным взором я снова увидел почерневшую деревню, служившую погребальным костром для мертвых.

Мы были у палатки и вошли прежде, чем я успела сделать еще один вдох. Палатка была небольшой, на ней лежал тюфяк с ребенком, окруженный тремя женщинами, а сбоку стояла небольшая жаровня. Я сразу же сосредоточилась на ребенке, мальчике с прилипшими ко лбу волосами, влажными от пота. Он повернул ко мне широко раскрытые испуганные глаза.

– Я нашел ее, - начал он, но тут в палатку ворвались Ами и двое моих охранников.

– Наружу, - рявкнула я.

Они колебались.

– Вышли!- рявкнула одна из женщин, повторяя мой приказ с таким же свирепым взглядом, как у Маркуса.

Это было слишком для них, и они отступили через полог палатки.

Я опустилась на колени рядом с тюфяком.

– Я-Лара, из..

– Тант сказал нам.- Женщина заговорила.
– Я Инда из клана Медведя, это Сако.

Она кивнула головой в сторону мальчика на ложе.

– Тант рассказала нам о "чуме" и дал вот это.- Она протянула банку с жаропонижающим.
– Мы не знаем, как им пользоваться, и мы сказали, чтобы тебя привели, чтобы лечить ребенка.

Другая женщина запротестовала.

– Она не должна быть здесь. Кто она, городская, чтобы лечить ребенка равнин? Вы оскорбляете стихии и воинов-жрецов.

Взгляд Инди был успокаивающим.

– Я рискну этим, чтобы защитить жизнь этого мальчика.

Женщина нахмурилась, но плотно сжала губы.

– Как давно он болен?- Я протянула руку, чтобы потрогать лоб мальчика, улыбаясь ему. Он уставился на меня немигающим взглядом. Его деревянное оружие лежало рядом с ним на тюфяке, разложенном примерно так же, как и у Кира. Это означало, что ему было от трех до четырех лет.

– Несколько часов.- Инда взяла тряпку и вытерла ребенку лоб.
– Он жаловался на усталость, и я уложила его в постель. Я должна была понять, когда он не протестовал, что он нездоров. Я проверила его и обнаружила, что он вспотел.”

Тант навис над нами.

– Я не мог рисковать, Трофей. Не после…

– Ты был прав, Тант. -Я одобрительно посмотрела на него, и он расслабился.
– Мы не можем рисковать, когда речь заходит о чуме.

Я положил руку на лоб Сако.

– Но я сомневаюсь, что это чума.

Снаружи послышался шум. Прежде чем мы успели поднять глаза, в палатку ворвался Дикий Ветер.
– Что случилось?”

Тант и женщины опустили головы, опустив глаза. Поэтому я заговорила.

– Больной ребенок, старший воин-жрец. Они боялись, что это может быть чума, и попросили меня посмотреть ребенка.

Глаза Дикого Ветра сузились, и он сделал шаг ближе. Тант прижался к холстине палатки, чтобы дать мужчине пройти.

– Неужели?- спросил он, и черепа, свисавшие с его посоха, загремели друг о друга.

– Нет. Это не так, - твердо ответила я.

Тант облегченно вздохнул, бормоча тихую молитву земле.

– Тогда что?- потребовал Дикий ветер ответа.

– Тебе больно, Сако?- тихо спросила я.
– Ты можешь показать мне, где?

Мальчик кивнул и потер горло и уши.

– Открой рот, - попросила я, и, конечно же, у него пересохло в горле.
– А глотать больно?

Он снова кивнул, его большие карие глаза метались между мной и воином-жрецом.

– Это обычное дело для детей моего народа.
– Я взглянула на Инди и получила быстрый утвердительный кивок.
– Это не чума.

Дикий ветер обернулся, сказав что-то мягкое одному из охранников снаружи. Я услышала топот бегущих ног, когда Дикий ветер обернулся и скрестил руки на груди.

– И ты вылечишь это, Ксианка?

Вздрогнув, я посмотрела на это татуированное лицо, но все, что я увидела, было искреннее любопытство.

– Я хочу, чтобы ребенок только отдыхал и спал. Я хотела бы, чтобы его тея дала ему жаропонижающего.
– Я заметила вспышку страха на лице Танта.

– Из банки, который я им дала -- Я потянулась за ним и зачерпнула немного себе на палец.
– Вот так, каждые два часа.

Я показал его Дикому Ветру, а потом снова повернулся к Сако. – Открывай ротик. Вкус плохой, но ты воин, а?