Я была в полном беспорядке. Моя туника была испачкана и помята. В голове у меня стучало что-то яростное, а в животе было пусто и урчало. Мои руки болели, и я открыла их, чтобы увидеть, что они распухли, горячие и мокрые от крови. Там, где грива Великого сердца врезалась в мои ладони, виднелись острые порезы.

Козы собрались на берегу ручья, пили, ели и болтали, как старухи в день стирки. Великое сердце сделал шаг и влез меж них, чтобы можно было пить, шумно втягивая воду. Козы ругались своими странными звуками, но плескались в воде на другой стороне ручья. Я поднялся на ноги и, пошатываясь, опустился на колени у воды, чуть выше по течению от Великого сердца.

Я первым сунула туда руки. Прикосновение воды заставило меня зашипеть, когда она охладила мою разгоряченную кожу. Я вымыла их, как могла, потом накрыла ладонями и выпила прохладную сладкую воду. Только тогда я умылась, вытирая лицо рукавом туники.

Покончив с этим, я поднялась на ноги, чтобы оглядеться при свете дня.

Трава и лошади. Ни человека. Никаких палаток. Никакой врагов.

Никаких призраков.

Я была так же благодарна за последнее.

Я не хотела задуматься, не хотела чувствовать. Мои руки все еще болели, поэтому я решила подумать об этом сейчас. Я вернулась к своей сумке, села рядом и широко раскрыла ее. Где-то в этом беспорядке была мазь, которая могла помочь.

Первое, что я вытащила, был кровавый мох. Осторожно, я использовала немного, чтобы закрыть порезы. Они все еще кровили, все еще были опухшими, но часть боли прошла.

Следующим предметом было мое ванильное мыло, высушенное и завернутое в ткань. Я задержала дыхание, не желая вдыхать этот запах. Не сейчас. Я не могла думать об этом сейчас. Я положила его в траву, как можно дальше.

Я порылся дальше, с удивлением не увидев ничего разбитого, даже баночку с тем самым мускусом. Я не был уверена, что все было в сумке. Гил сделал его из старой седельной сумки и широкого кожаного ремня. Он сказал мне, что кладет в карманы "полезные вещи". Я вспомнилось, как он сидел на полу моей комнаты, глядя на меня снизу вверх.—

Я вытерла нос о тунику и попыталась заставить себя думать о других вещах. Но образы хлынули в мою голову.

Как Гил бился в конвульсиях, конечности дергались в судорогах, голова откинулась назад, хватая ртом воздух.

Ирс пошатнулся, едва не уронив парня от ужаса. Но Айсдира шагнула ближе к Ирсу, принимая на себя больше веса Гила. Им обоим удалось удержаться на ногах, когда Гил перестал метаться так же быстро, как и начал.

Моя голова поднялась, глаза распахнулись. Я посмотрела на траву, но ничего не увидела. Вместо этого я снова и снова прокручивала в голове тот ужасный момент глазами целителя. Холодный, бесстрастный взгляд.

Гилс бился в конвульсиях, конечности дергались в судорогах, голова откинулась назад, хватая ртом воздух.

У пациента были судороги.

Тогда я пошевелилась, положив руку ему на лоб. Гил был теплым, но не особенно.

– ГИЛ?
– Я позвала его по имени, но не было никакой реакции, никаких признаков того, что он был в курсе. Я положила пальцы ему на шею, чувствуя медленный, слабый пульс.

У пациента не было лихорадки.

Я быстро проверила, нет ли у него какой-нибудь раны на голове или он задыхается. Но его голова не показывала никаких признаков травмы, а горло было чистым. Не было никаких признаков других повреждений, это, должно быть, была чума, и все же на его теле не было ни запаха, ни настоящего пота. Но головные боли могли вызвать такого рода проблемы, если они были достаточно серьезными. Дыхание Гила было быстрым и затрудненным, возможно….

Раны на голове нет. Ни запаха, ни потливости. Дыхание было учащенным и затрудненным.

Гил снова дернулся в судорогах. Его дыхание замедлилось, как и его сердце. Я огляделась, наконец, сосредоточившись на лице Кира, в его глазах был вопрос. Я встретилась с ним взглядом и позволила своим слезам упасть, в ответ, покачав головой.

Его сердце замедлилось, дыхание замедлилось. Горло пересохло, как кость, сердце бешено колотилось. Теперь, глядя холодным взглядом вдаль, я понял, что—

Я с трудом сглотнула и посмотрела правде в глаза. Гил умер не от чумы.

Но единственное, что я могла придумать, что могло вызвать эти симптомы, был яд.

Оцепенев, я уставилась на сумку.

Ифтен крутился на каблуках и впивался в меня глазами, полными ненависти. Он остановился, проходя мимо меня.

– Ты и твои яды добрались до сердца. Но мы, жители равнин, тоже можем научиться пользоваться ядом. Помни об этом, ксианка.

Я вспомнила, и всё стало понятно. Я также вспомнила, что в свое время Ифтен оставался наедине с моим братом, когда Кир использовал его в качестве посыльного. В тогда при атаке на рынке на нас, использовали копье, украшенное рисунком. У Кира не было доказательств, но..

Аконит вызывал судороги. Аконит, яд, который мой брат предложил мне , чтобы "сохранить мою честь". Я оставила его в своей комнате, когда отправилась к Киру.

Оставила его в моей комнате, чтобы мой брат нашел.

Возможно ли, что он Ифтен отравил Гила?

Некоторое время я сидела, уставившись на него, пока боль в руках не вернула меня к работе. Я заставила себя сосредоточиться на ближайших задачах.

Я покопалась поглубже в недрах ранца, впервые вытащив оттуда все содержимое. Там были мои лекарства, и я разложила их у своих ног. Когда я нашла баночку с нужной мазью, я остановилась на мгновение, чтобы втереть немного в руки. Я прикусила губу, когда лекарство ужалило. Это означало, что оно работало